pol

Екатеринбургская городская общественная организация
ПОЛЬСКОЕ ОБЩЕСТВО «ПОЛЯРОС»

РАЗНОЕ

 

Дорогие друзья!

Распространение интернета дало нам возможность контакта с людьми, встретиться с которыми раньше было невозможно. Сайт нашего общества, пусть не самый продвинутый, все же содержит некоторую информацию, благодаря которой нас находят люди, чья судьба оказалась связанной с Уралом. Некоторое время назад я получила письмо от Малгожаты Пясецкой, проживающей в Польше. Она поделилась историей своей семьи, с которой я предлагаю Вам познакомиться.

- Moj tatuś , Stanisław Surajewski,  zmarł  w 2004 r., do ostatniego dnia życia był aktywnym emerytem, pomagał przy kosciele, lubił tą pracę i ludzi, a ludzie lubili jego. Do dzisiaj wspominają go bardzo miło i życzliwie. Zmarł w wieku 76 lat , może za wcześnie, ale dostał te lata w prezencie od Boga, gdyż po ludzku  powinien 63 lata wczesniej odejsc ......

Tatuś  mój urodził się pod Warszawą w roku 1928 , jako piąte dziecko swoich rodziców. W latach 30-stych, przeniesli się oni za pracą w Białostockie województwo, koło miejscowości Hajnówka. Dziadek mój dostał tam pracę jako piekarz i żyli spokojnie przy puszczy Białowieskiej aż do wojny. Dalsza ich historia jest podobna do przeżyć innych ludzi z tamtych stron: chowanie się po lasach przed niemcami  i próba przeżycia . Kiedy weszli ruskie , nie bali się tak bardzo, bo znali ruskich ludzi , i myśleli, że nie będą gorsi od niemców, ale to był błąd , bo za ruskich było dużo gorzej, a najgorsze miało nadejść. Dzisiaj nie wiem jaki to był rok , wydaje mi się, że 1941(1⃰ ), przyszli do ich domu z karabinami i pytali o starszego brata mojego taty. Nikogo nie było w domu, tylko na łóżku leżał mój chory na anginę tatuś.  Miał wysoką gorączkę i dlatego zostawili go w domu . NKWDzistom nie spodobało się to, że nie zastali tego, którego szukali, więc zdecydowali że liczy się sztuka i kazali 13-stoletniemu dziecku ubierać się i jechać z nimi . Zdążył tylko złapać marynarkę starszego brata, a oni wyciągneli go z domu. Pamiętał, że wsadzili go do wagonu bydlęcego, gdzie było dużo ludzi , był straszny mróz , deski wagonu były cale oblodzone i sople lody wisiały z dachu  . Kiedy w podróży chciał pić, ktoś dla żartu powiedział żeby polizał lod z desek . Odrywanie języka było strasznie bolesne. Mój tatuś był zawsze dzieckiem wątłym i chorowitym i jak pomyślę , że takie chore dziecko jechało samo i walka o każdy kowałek chleba czy lyk wody były ponad jego siły , nie wiem jak on to przeżył . Jechali bardzo długo, a potem dostał się do jakiejś szkoły (2⃰). Tam uczył się rosyjskiego , tam był bity i poniewierany przez wychowawców i inne dzieci . Jak podrósł na tyle, że mógł pracować , przenieśli go do jakiegoś obozu dla młodzieży . Tam pracował od rana do nocy, ale nie pamiętam co robil . Opowiadał, że było ich w ogromnym pokoju wielu , przeważnie ruscy. Kilku z nich w nocy wymykało się i chodzili gdzieś na miasto kraść. Pewnego razu  jakaś kontrol chodziła po pokojach i znaleźli pod łóżkiem mojego tatusia material, taki na garnitury - który podrzucili mu złodzieje . Oskarzono go o kradzież (gdzie on nigdy nikomu nic nie wziął - tak był wychowany ) i dostal 10 lat lagru. O lagrze nie mówił zbyt wiele, nie lubił tego tematu . Ze strzepów opowiadań pamiętam, że byli tam kryminaliści, złodzieje, polityczni i wielu normalnych ludzi, oskarzonych o jakieś blache sprawy . Straszne życie tam było. Oto jedno z wspomnień: przywieźli latem rybę na ciężarowce i zrzucili ją  na środek obozu. Ta ryba leżała w słońcu jakiś czas, aż zaczęła się ruszać od robaków i much, a wtedy kazali zabrać ją do kuchni i ugotować dla więżniów. Albo zimą przywieżli zgniłą kapustę i z tego zrobili zupę. Tatuś miał szczęście w tym piekle , gdyż wziął go do kuchni kucharz. Kazano mu myć gary, do których wchodził cały i wyjądał to co tam zostawało na ściankach, tak że nie był już głodny. Ale to nie trwało długo, bo przeniesli go do kopalni złota, a tam była katorga . Raz dziennie dostawali czarny, gliniasty chleb i jakoś brudną polewkę do picia, spali na dole. Wydaje się, że tak pracowali po tygodniu od rana do wieczora - pchał jakieś ciężkie wózki z kamieniami i nosił w kieszeniach złoto, ale nie mógł go wynieść za bramę, bo bardzo ich kontrolowali . Z lagru uciekał dwa razy: za pierwszym razem nie był dość przygotowany do ucieczki , ale ponad 2000 tys. km przeszedl na piechotę (3⃰). Szedł po torach na zachód, spał po lasach w dzień, a szedł w nocy. Czasami zachodził do ludzkich domów i jak mówił spotykał dobrych ludzi, którzy go nakarmili, przenocowali i dawali jeszcze jedzenie na drogę. Był już blisko Polski. W okolicach Katynia  postanowil odpocząć na cmentarzu, bo był to dzień i nie chciał rzucać się w oczy. Wtedy to z nieba zaczęły lecieć pieniądze  a dokladnie wyrzucali pieniądze z samolotu, bo to była jakaś deneminacja i na drugi dzień miały stracić wartość, ale tego dowiedział się na stacji , kiedy poszedł, żeby coś kupić do jedzenia za pozbierane pieniądze. Na dworcu w bufecie były tylko same pomarańcze , więc zrobił zakupy i wrócił na cmentarz . Tam się najadł i zasnął. Obudzili go ruscy z karabinami , wsądzili do samochodu i zawieżli tam skąd wyszedł , czyli do tego samego lagru . W obozie kazali rozbierać się do naga i więżniowie kopali go gumowymi butami, aż tracił przytomność . Leżał potem długo w łóżku, a skóra po kilku miesiącach była nadal czarną i siną. Drugim razem uciekał w zimie, miał kożuch i ciepłe buty. Tak, jak za pierwszym razem, szedł po torach. Kiedy był na wysokości Sierowa (4⃰), zobaczył z daleka światło w oknie jakiegoś domu i zboczył z drogi, żeby odpocząć u ludzi jak pozwolą. Biala polac śniegu, noc , kierując się ku światłu nie zauważył przerębli w rzece, czy w jeziorze, wpadł do niej i myślał, że to już koniec jego żywota, ale kożuch rozłożył się na powierzchni wody i utrzymał go. Cudem wykaraskał się z wody, ale zanim doszedł do domu, był już zamarznięty. Ludzie mieszkający w tym domu zaopiekowali się nim. Przechorował jakiś czas u nich, a moja mama, Walentyna,  opiekowała się nim jak mogła, bo mój uciekający tatuś trafił do domu moich dziadków - Aleksandry i Jana Denisow w Sierowie. Tam też go dopadli NKWDzisci i odwieżli do lagru. Ale niedługo potem był rok 1953 i lekka odwilż nastała w lagrze dla więżniów. Mój tatuś zaczął pracować w lesie, przy wyrębie i wykopywaniu korzeni drzew. Mieszkali w osadzie lesnej z wieloma innymi więżniami. Od roku 1953 tatuś starał się o wypuszczenie go do Polski, składał podania, prosił, ale nic to nie pomagało . Jakiś naczelnik czy inspektor powiedział mu tak: «Gdzie ty, Stanisław, chcesz jechać? Polski nie ma i nie będzie! Tu ci będzie dobrze, Rosja zaopiekuje się tobą, zostań i pracuj tutaj. Weźmiesz ruski paszport i zapomnij o Polszy!».  Ale mój tatuś był uparty i stanowczy. Powiedział że jest polakiem i musi jechać do ojczyzny, choćby tam nic nie było, to on musi pojechać. Nie dawał im spokoju, prosząc o pozwolenie na wyjazd. W międzyczasie, pojechał do Sierowa, ożenił się z moją mamą, sprowadził ją do swojego domku w lesie i pracował ciężko, żeby zarobić już na rodzinę. Ja się urodziłam w 1957 roku w Pierwomajsku, a na wiosnę, albo latem 1958 roku, z ostatnim transportem przyjechaliśmy do Polski, bo dopiero wtedy dali pozwolenie na wyjazd.  

Repatriantów kierowali w Polsce tam, gdzie była praca . Nas skierowali do Łęknicy na zachodniej granicy i tutaj mieszkamy do tej chwili. Tatuś pracował w hucie szkła przez całe życie i był najwspaniałszym ojcem, jakiego można sobie wymarzyć, pomimo takich ciężkich przeżyć. Pozostał zawsze porządnym, uczciwym człowiekiem, wierzącym Bogu, pomocnym ludziom, a ja nie mogłam się nadziwić, że pomimo że ludzie zrobili mu tyle krzywd, on nie miał do nikogo nigdy pretensji i wszystkim wybaczył. Te losy odbiły się napewno na naszej rodzinie, to takie piętno sybirackie i zostanie w pamięci  mojej i moich dzieci. Moje dzieci mają mi za złe, że nie słuchałam dość uważnie tego, co miał do powiedzenia mój tatuś, kiedy chciał jeszcze opowiadać, więc nie wiem wielu szczegółów z jego życia na Syberii. Ale to co pamiętam, opowiadam teraz każdemu, kto chce słuchać, bo może ktoś, kiedyś przekaze to następnym. 

P.S.Mama mojego taty i cała jego rodzina bardzo rozpaczała po nim, kiedy wrócili do domu i nie zastali go. Dowiedziawszy się o wywózce, pobiegli na stacje, ale pociąg już odszedł. Szukali go przez Czerwony Krzyż i dopiero w roku 1945, albo 1946 dostali znać gdzie się znajduje. Do dzisiaj mieszkają w Gdańsku.

                                                                          Małgorzata Piasecka

1⃰ - Myślimy, że był to rok 1940. W lutym 1940 r. zaczęła się deportacja polaków z Zachodnich rejonów Ukrainy i Białorusi do obwodu Swierdłowskiego.

2⃰ - Prawdopodobnie do jednego z domów dziecka, do których trafili dziecie bez rodziców.

3⃰ - Wydaje się nam, że w tych czasach Stanisław Surajewski mieszkał w spiecposiołku. Życie w spiecposiołku było troche mniej straszne, niż w lagrach, ale człowiek musiał  pracować tam i tyle, ile powiedzą  komendańci, mu nie wolno było zostawić posiołok. Jednak uciec z posiołku było możliwe, uciec z lagra –wykluczone.

4⃰ - m.Serow (dawna nazwa Nadzieżdińsk), obwód Swierdłowski.

P.S.  Благодаря интернету и нашей организации пани Малгожате удалось найти своих кузинов – детей сестер и братьев ее мамы Валентины Сураевской. Некоторые из них до сих пор живут в Серове, другие в Краснотуринске и Петербурге.

  Станислав Сураевский, 1946 г.

Валентина и Станислав обвенчались в 1958 г. в Гданьске

Станислав Сураевский с дочерью Малгожатой 

 

 

«Пассажирка» М.Вайнберга – уникальная премьера в Екатеринбургской опере.

Без преувеличения можно сказать, что 2016 год стал открытием музыки Мечислава Вайнберга в России, причем у Екатеринбурга в этом плане оказалась особая миссия. Ещё весной на сцене Екатеринбургского оперного театра состоялась премьера симфонии композитора «Цветы Польши», в качестве дирижера была приглашена молодой талантливый польский музыкант Моника Волиньска. В сентябре текущего года в Уральской консерватории прошел концерт камерной музыки М.Вайнберга – звучал его Фортепианный квинтет, Соната №4 для скрипки и фортепиано, а также вокальный цикл «Баюкая ребенка». И вот – самый важный проект года, первая театральная постановка оперы «Пассажирка» в России на сцене Екатеринбургского оперного. Думается, что такой интерес к музыке композитора, конечно же, не случаен, и он наблюдается по всему миру.  Глубокая содержательность его творчества, обращение к вечным темам – войне, обличению зла, трагедии народа и отдельной личности, воссозданной им с потрясающей силой драматизма и тонкой проникновенностью, заставляет снова и снова обращаться к его творчеству. Личная судьба композитора также полна сложных драматических перипетий, напрямую связанных с трагическими страницами Второй мировой войны. М.Вайнберг принадлежит двум странам, двум культурам.  Родился он в 1919 году в Варшаве, в еврейской семье, в 1939 году после вторжения немцев в Польшу  бежал в Советский Союз. Надо сказать, что к тому времени он успел окончить Варшавскую консерваторию по классу фортепиано. Оказавшись в СССР, в Минске, музыкант мечтает о композиторском образовании, и блестяще заканчивает консерваторию за два года. Во время Великой Отечественной войны Вайнберг жил и работал в Ташкенте, писал музыку для театра. Счастливый случай помог оказаться автору в Москве – присланная Шостаковичу партитура Первой симфонии Вайнберга сыграла в этом важную роль. Дмитрий Дмитриевич по достоинству оценил произведение молодого композитора и пригласил его в столицу. С этого момента началась трогательная и искренняя дружба двух музыкантов, продлившаяся до кончины Шостаковича в 1975 году. Вайнберг всегда восхищался Шостаковичем, называл его своим духовным учителем, а сам великий музыкант не раз помогал своему младшему коллеге в самых непростых ситуациях. Достаточно сказать, что когда Вайнберг незадолго до смерти Сталина  был арестован, Шостакович написал письмо в защиту своего друга, и это способствовало скорому его освобождению. Также  сохранилось немало высказываний Дмитрия Шостаковича, в которых великий мастер с большим пиететом отзывается  о творчестве Мечислава Вайнберга, в том числе и о самом значительном его произведении – опере «Пассажирка»: «Не устаю восхищаться этой оперой. Трижды слушал её, изучал партитуру, и с каждым разом всё глубже постигал красоту и величие этой музыки. Мастерское, совершенное по форме и стилю произведение. Я воспринимаю эту оперу как гимн человеку, гимн интернациональной солидарности людей, противостоящих самому страшному в мире злу, имя которому – фашизм. Обращение к памяти, а значит и к совести каждого из нас, полно глубокого смысла. Чтобы ужасы прошлого никогда не повторились, мы должны помнить об этом прошлом, свято хранить память о тех, кто отдал свои жизни за нашу свободу».

Созданная в 1968 году, опера «Пассажирка» при жизни композитора исполнялась только в концертном варианте, и лишь в 2010 году впервые обрела сценическую жизнь, причем в Австрии, в городе Брегенц.  Отрадно, что нашлись  истинные подвижники, почитатели таланта замечательного композитора, которые мечтали о том, чтобы опера увидела свет в России. Очень тщательно, продуманно во всех деталях велась работа над этим проектом, в результате сложился интернациональный коллектив – Тадэуш Штрасбергер, режиссер и сценограф оперы (США), Оливер фон Дохнаньи, дирижер-постановщик (Словакия), Вита Цыкун (США), хормейстер Анжелика Грозина. Ведущие солисты Екатеринбургского оперного осуществили эту премьеру – Наталья Карлова (Марта), Надежда Бабинцева (Лиза), Дмитрий Стародубов (Тадеуш), Владимир Чеберяк (Вальтер).

Однако история «Пассажирки» началась задолго до премьеры, и важнейшую роль в её сценической судьбе сыграли три человека – Андрей Устинов, главный редактор газеты «Музыкальное обозрение», Андрей Шишкин, директор Екатеринбургского театра оперы и балета и Александр Ласковски, журналист, музыкальный и общественный деятель, руководитель экспертной группы Института Адама Мицкевича в Варшаве. Ещё в 2015 году на Международной музыковедческой конференции в Москве «Россия-Польша: музыкальный диалог» была достигнута договоренность о большом культурном проекте, посвященном М.Вайнбергу, который включал бы конференции и творческие встречи, исполнение шедевров и новые театральные постановки.  Выбор «Пассажирки» в качестве спектакля для постановки в Екатеринбургском оперном театре оказался глубоко символичным и животрепещущим  для нашего времени. Культура памяти сегодня необычайна важна, если мы помним, то мы ответственны за происходящее. Так считают все, кто работал над оперой, в частности, режиссер Тадэуш Штрассбергер; «Это спектакль об ответственности перед миром каждого из нас. Важно, чтобы люди задумались об этом, чтобы трагедия войны никогда не повторилась. История «Пассажирки» проникнута болью и страданием, и все же я верю, что нам удастся увести из неё мотивы мщения и ненависти, а в финале отправить в космос послание о любви и прощении».

Необыкновенна по силе трагизма литературная основа оперы. Это повесть Зофьи Посмыш, бывшей узницы Освенцима. На её основе российский драматург и музыковед Александр Медведев создал либретто оперы. К счастью, писательница живет среди нас и смогла побеседовать с постановщиками спектакля. В июле 2015 года Институт Адама Мицкевича организовал поездку в Варшаву и встречу с этой прекрасной женщиной, удивительно стойкой, мужественной, от которой словно исходит свет и доброта. Она рассказала, что её произведение автобиографично, но лишь отчасти: «Это история миллионов узников концлагерей.  Я лишь поделилась своим опытом и счастлива, то моя история может стать вдохновением для тех, кто пожелает обратиться к этой важной теме и сказать в ней что-то своё». Писательница очень хотела приехать на премьеру, но всё-таки солидный возраст и состояние здоровья дали о себе знать, и потому она записала видеообращение к зрителям, очень прочувствованное и искреннее. Перед показом оперы оно появилось на экране.

Каков же сюжет этого трагического произведения? Прошло 15 лет после войны. Супруги Лиза и Вальтер плывут на корабле из Германии в Бразилию. Муж назначен послом Германии в Бразилии. Путешествие начинается прекрасно, но вдруг в одной из пассажирок Лиза узнает бывшую узницу Освенцима, Марту. Страшные воспоминания не дают дышать, они мучают, преследуют, ведь во времена фашизма Лиза была на службе в  СС. Она рассказывает мужу о тщательно скрываемом своём прошлом, он в ярости, ведь под угрозой будущая карьера дипломата. В ночных кошмарах Лиза видит картины из прошлого, Марту и её возлюбленного, скрипача, расстрелянного фашистами, а также образы тысяч заключенных. Здесь полный интернационал – вот русская девушка Катя,  чешка Бронка, француженка Иветта, еврейка Хана и другие – все они обречены на смерть.

Переплетение прошлого и настоящего – в этом движущая сила сюжета, в этом главный конфликт – возможно ли примирить настоящее и прошлое, а если нет, то так соотнести свои поступки в прошлом с тем, чем ты являешься в настоящий момент.

В этом спектакле, на мой взгляд, выдающаяся работа режиссера. Первое, что мы видим – это занавес, закрывающий сцену, он ничем не напоминает классический оперный. Это фотография, которую сделал Тадэуш Штрассбергер внутри газовой камеры. Он специально побывал в Освенциме, ему важно было, чтобы зритель мог представить, что видели узники перед смертью. Занавес поднимается, и мы видим железную конструкцию  с вырезанными иллюминаторами, двух людей в каюте. Затем мы попадаем во внутрь корабля – здесь царит праздник, атмосфера расслабленности, играет джаз и здесь же происходит встреча Лизы со своей бывшей заключенной. Атмосфера праздника рушится, точнее, рушится мир Лизы и потому навязчивым и враждебным кажется ей теперь мир, где звучит музыка, танцуют, наслаждаются жизнью.  Вообще, вся драматургия спектакля основана на контрастах, различных стилистических пластах. Есть в опере потрясающий по силе воздействия эпизод – комендант лагеря приказывает возлюбленному Марты Тадеушу сыграть на скрипке его любимый вальс. Но юноша нарушает приказ, и звучит совсем другая музыка – гениальная «Чакона» Баха. Тем самым, музыка оказывается символом протеста, она единственное, что есть человечного в этом мире вражды и насилия. Внезапно музыка обрывается, офицеры разбивают скрипку и уводят Тадеуша на расстрел. Высокое и низменное, возвышенная Чакона и дешевый вальс также становятся героями в этой схватке, и Вайнберг талантливо выстраивает этот диалог.  Вальс как призрак из прошлого предстает перед Лизой, когда она слышит, как Марта заказывает любимое произведение коменданта. И вот, уже  первые его звуки, исполняемые ансамблем музыкантов на корабле,  вновь побуждают к страшным воспоминаниям.

В музыке Вайнберга много жестких, острых, механистичных звучаний, особенно у оркестра. И ещё у него особенная, непривычная, ломаная ритмика. Но не только это мы слышим, есть немало поразительных по красоте и мелодичности эпизодов, раскрывающих всю гамму чувств этих людей, волею судьбы оказавшихся перед лицом неминуемой гибели. Одно из лучших сольных высказываний – монолог русской девушки Кати, выдержанный в духе народной песни. Он звучит без сопровождения, и в этом особый, сокровенный смысл, словно обнаженная душа взывает к Богу, Космосу, и  кажется, что уже нет боли, страданий, голос парит над землей. «Чистейшего звука высокая власть» как говорила А.Ахматова. Велика и роль хора в опере. Он огромен по составу, поет и на сцене, и из-за кулис, олицетворяя в данном случае память главной героини. Он словно воплощает душу тех, кто остался там, в Освенциме.

Спектакль получился очень ярким, сильным по воздействию, держащим в напряжении от первого до последнего звука. Редко бывает в последнее время, что принимаешь спектакль безоговорочно. И в этом заслуга абсолютно всех -  певцов, оркестрантов,  режиссера, дирижера, хормейстера, художника по костюмам.  Особенно хочется отметить исполнительниц главных женских ролей – Лизы (Надежда Бабинцева) и Марты (Наталья Карлова).

Безусловно, спектакль стал событием и, что особенно важно, очень многие люди впервые познакомились с музыкой этого выдающегося мастера, к слову сказать, автора 22 симфоний, многочисленных камерных сочинений и популярной музыки к кинофильмам.  К сожалению, в 80-е и 90-е годы имя Вайнберга было вытеснено более громкими именами – Альфред Шнитке, София Губайдулина, Эдисон Денисов и другие. Сегодня можно с уверенностью говорить о возрождении музыки великого польского и российского композитора. Думается, что в недалеком будущем «Пассажирку» ждет успех и на других оперных сценах России.

                                                            Наталия Иванчук

                       

Дорогие друзья!

В 2012 г.на страницах нашего сайта Вы могли прочитать статью первого президента "Полярос" Чеславы Петрушко "Промыслом назначенный...(Размышления после просмотра фильма "Катынь" А.Вайды)". Этот материал и сейчас доступен. В 2016 г. Чеслава Теофиловна вновь обратилась к этой, не теряющей своей остроты, теме.

 

Чеслава Петрушко "Образ Катыни в контексте эпохальных событий"

4 февраля 2016 года, в Екатеринбурге, в книжном магазине  им. Юзефа Пиотровского, что находится в Ельцин Центре, состоялась презентация книги «Убиты в Катыни» (Москва. Общество «Мемориал». Изд-во «Звенья», 2015).

До сих пор упоминание о Катыни у многих вызывает вопрос: «Почему эти «упёртые» поляки с таким единодушием, а также некоторые «упёртые» россияне, вопреки единодушию, «уцепились» за Катынь и не хотят оставить её в покое?» Что поделаешь – не могут. А почему? Ответ исчерпывающе дан в этом фундаментальном издании, которое является совместным проектом «Мемориала» (Москва) и Центра Карта (Варшава). Издана книга тиражом 1000 экземпляров на пожертвования частных лиц.

Потребовалось немало лет, чтобы книга о трагическом событии в Катынском лесу вышла на русском языке именно в данное время, именно в России и вобрала в себя все результаты исследований в Польше, Германии, России и других странах за многие десятилетия. Этот огромный объём работы, изложенный на 930-ти страницах книги большого формата, даёт, наконец, составителям обоснованное право назвать её так, а не иначе: «Убиты в Катыни. Книга памяти польских военнопленных – узников Козельского лагеря НКВД, расстрелянных по решению Политбюро ЦК ВКП(б) СССР от 5 марта 1940 г.»

Главная новизна книги в том, что в ней впервые на русском языке опубликован полный список группы жертв из Козельского лагеря. Книга возвращает нас к истокам, к узникам только одного из лагерей, Козельского, и к Катынскому лесу, где они были расстреляны весной 1940 года. Их могилы по стечению обстоятельств были обнаружены только в 1943 году. И только в 1990 году Советский Союз официально признал, что советскими органами совершён расстрел польских военнопленных не только из Козельского, но из Осташковского и Старобельского лагерей НКВД.

 

                                                  

Книгу презентовал А. Э. Гурьянов, известный в России и за границей историк, руководитель польской комиссии «Мемориала» (Москва) и ответственный составитель издания. Она была передана в дар Областной библиотеке им. Белинского, Областной межнациональной библиотеке,  Обществу «Мемориал» в Екатеринбурге и Польскому обществу «Полярос».

 В своей лекции, обращённой к разновозрастной аудитории (около 150 человек), А. Э. Гурьянов с восхищающим профессионализмом рассказал о сложностях, с которыми столкнулись составители в работе над книгой, о тех препятствиях, с которыми сталкиваются исследователи в окончательном разрешении катынского дела. В своём доверительном общении со слушателями он постоянно подчёркивал значение тех «многих и многих» (имена их частично озвучены в книге), кто в большом и малом помогал хранить память о Катыни.

И действительно, «Убиты в Катыни» – это не только книга памяти. Суммарно – это ещё и книга о тех «многих и многих», кто в сложнейшей борьбе памяти с беспамятством, правды с ложью год за годом создавали, можно сказать, своеобразный сюжет книги. Он сложен в своих поисках и находках, наполнен острыми коллизиями, которые всё же разрешались, несмотря на, казалось бы, тупиковые ситуации, непредвиденные обстоятельства. И это является светлым контекстом, благословенным лучом, озаряющим эту, по сути своей, трагическую книгу.

Образно говоря, эти  «многие и многие» по велению сердца стояли в почётном карауле, невидимо, у могил тысяч и тысяч расстрелянных польских офицеров сначала в Катынском лесу, затем в Медном и Харькове. И будут стоять! Потому что тихое сопротивление, как показывает опыт, может объединять миллионы людей. А ещё потому, что фундаментальная ценность – правда – неистребима.

Несмотря на огромность документального материала, собранного в книге, благодаря продуманному составителями его размещению, читатель легко в ней ориентируется. Издание делится на части, которые в комплексе представляют доказательную базу для решения проблемы признания польских военнопленных жертвами политических репрессий, а также требующей уже давно юридической квалификации злодеяния, совершённого весной 1940 года.

                                           ------------------------------

В первой части представлены три архивных документа из пакета №1.

1. Докладная записка Наркома внутренних дел СССР Берии в ЦК ВКП(б) Сталину от 5 марта 1940 года.

2. Выписка из протокола заседания Политбюро ЦК ВКП(б) от 5 марта 1940 г. с решением о расстреле военнопленных и заключённых западных областей Украины и Белоруссии.

3. Записка председателя Комитета государственной безопасности при Совете министров СССР А. Шелепина первому секретарю ЦК КПСС Н.С. Хрущёву от 3 марта 1959 года.

Первые два документа доказывают политический мотив репрессии: «Исходя из того, что они являются закоренелыми, неисправимыми врагами советской власти», а также указывают прямых виновников катынского преступления. Третий документ подтверждает, что основанием для расстрела польских военнопленных было решение Политбюро, а также свидетельствует, что личные дела на каждого военнопленного существовали вместе с протоколами «заседания тройки» и были засекречены.

Все три обнародованные в 1990 г. документа подверглись тщательной экспертизе и признаны официально действительными. Они подтверждают ту правду, о которой неофициально знали тысячи и тысячи людей, в том числе и те, которые скрывали её в тщательно засекреченных архивах, оберегая «честь мундира». Эти документы свидетельствуют, что параллельно с уничтожением военнопленных из Козельского лагеря были расстреляны польские узники из Осташковского и Старобельского лагерей НКВД, а также заключённые из западных областей Украины и Белоруссии.

Во второй части скомпонованы фотографии эксгумации 1943 года в Катынском лесу, на основании которых были установлены личные данные расстрелянных. Они свидетельствуют о свершившемся расстреле военнопленных из Козельского лагеря НКВД и о дате их расстрела.

Как уже было сказано, главная новизна книги «Убиты в Катыни» убедительно представлена в третьей её части, занимающей 90% издания. В ней впервые на русском языке опубликован полный поимённый список группы жертв Козельского лагеря 4415 узников. Она состоит из биограмм (кратких биографических данных по состоянию на 1939).

Более половины биограмм снабжены фотографиями. Вся заложенная в биограмме информация даёт возможность получить представление о каждой конкретно расстрелянной личности. Известны его имя и фамилия. Имена родителей. Год и место рождения. Семейное и социальное положение. Учебное заведение, которое он окончил или откуда был призван в армию. Дата и место взятия офицера в плен. Дата прибытия в лагерь. Дата отправки из Козельского лагеря в распоряжение  УНКВД по Смоленской области. В каждой биограмме указаны источники, в которых числился расстрелянный. Козельские списки – предписания НКВД обеспечивают полноту поимённого списка жертв.

Таким образом, помимо невероятной ценности источниковой базы книги и неумолимости логики фактов, сквозь лаконизм её стиля в ней очень ярко вырисовывается образ Катыни в его эмоционально-экспрессивном измерении. Образ многогранный, многоликий, многозначащий. Он сформирован составителями в деталях и нюансах. Во всей сложности юридической, исторической, политической, морально-этической его составляющих. Неслучайно поэтому он притягивает к себе людей самой разной ориентации, вызывает у них далеко идущие аналогии, сопоставления, противопоставления, ассоциации, разнообразный спектр оценок. Катынь окружена стереотипами, домыслами, предположениями. Вызывает неудержимые вопросы. И это понятно. Когда мы имеем дело с проблемой, где сцеплены в крепкий запутанный узел правовые, этические, политические и мировоззренческие оценки, вопросы справедливости, национального духа, как это видно на примере Катыни, разрешение проблемы затягивается на многие и многие десятилетия. Тем не менее, как свидетельствует книга «Убиты в Катыни», благодаря обновлению и умножению знаний за эти десятилетия, публикациям научной литературы, документальных источников, незаметно для одних и ощутимо для других, перелом в восприятии Катыни в России уже совершился. Она уже прочно вошла в её историю, даёт о себе знать в самых неожиданных обстоятельствах.

Например, одной из особенностей Катыни является то, что она непостижимым образом заявляет о себе в эпохальные периоды всемирной истории, ошеломляет мировое сообщество, взывая к правосудию, и снова исчезает в паутине замалчивания.

                                      ------------------------------

Обратимся кратко к истории катынского дела. В июле 1941 г. войска Вермахта оккупируют Смоленск. По стечению обстоятельств (они описаны во многих источниках), немецкие оккупационные власти в Катынском лесу обнаруживают массовое захоронение расстрелянных польских офицеров. При участии Технической комиссии Польского Красного Креста власти нацистской Германии проводят детальную эксгумацию останков убитых польских граждан. При большинстве останков были обнаружены различного рода документы (удостоверения личности, письма, справки, даже дневники), на основании которых были составлены первые списки расстрелянных, а также установлено место их последнего пребывания: Козельский лагерь НКВД и время смерти (апрель-май 1940 года).

Ход работ и результаты эксгумации, а также списки убитых, были обнародованы. Так воюющий мир всколыхнуло беспрецедентное событие: расстрел военнопленных (тем более массовый) является, в соответствии с международными конвенциями, тягчайшим преступлением против законов и обычаев ведения войны.

Поимённые списки узников Козельского лагеря в течение десятилетий дополнялись и неоднократно издавались в разных странах. После 1990 года они были обогащены за счёт использования рассекреченных архивных документов. И что особенно ценно, за счёт рассекреченных списков – предписаний НКВД об отправке военнопленных из лагерей в областные управления НКВД, осуществивших расстрелы. Так в 2000 г. вышло монументальное издание в Варшаве «Катынь. Кладбищенская книга польского военного кладбища». И наконец, издана на русском языке книга «Убиты в Катыни», в которой существенно дополнены некоторые документальные источники. Получилась живая книга о неживых.

Но вернемся в сентябрь 1943 года. Красная Армия освобождает Смоленск. И только в январе 1944 г. верховная власть СССР создает свою правительственную комиссию во главе с академиком Н. Н. Бурденко по расследованию катынского преступления. Комиссия делает вывод, что массовый расстрел польских офицеров был совершён не весной 1940 г., а осенью 1941 г. немецкими оккупантами.

Так возникло катынское дело, вращаясь вокруг сложнейшей коллизии: одно из противоречащих друг другу суждений ложно. Значение и масштабы этой коллизии не сразу проявили себя.

                                 ------------------------------

1945-1946 годы. Впервые за всю историю всевозможных войн был создан в Нюрнберге Международный Военный Трибунал, призванный осудить главарей нацистской Германии за преступления в ходе II мировой войны. Не умаляя прогрессивного значения этого процесса, скажем, что он был судом победителей над побеждённой Германией, в числе которых Советский Союз играл значительную роль. Таким образом, для представителей советской юстиции на этом процессе создавались все предпосылки «утопить» в море кровавых злодеяний нацизма и катынское преступление. По инициативе советской стороны обвинение предложило включить катынское дело в раздел «Военные преступления. Убийства и жестокое обращение с пленными». Основанием для обвинения были выдвинуты выводы, сделанные комиссией Бурденко. В «Сообщении Специальной комиссии по установлению и расследованию обстоятельств расстрела немецко-фашистскими захватчиками в Катынском лесу военнопленных польских офицеров» была указана дата расстрела: сентябрь 1941 г. Козельский лагерь вообще не упоминался, а число расстрелянных называлось 11000 – для убеждения, что в Катыни лежат все пропавшие польские военнопленные, чтобы никто не пытался искать их в других местах. Советские прокуроры квалифицировали это преступление как военное преступление и преступление против человечности, но трибунал вину нацистов признал недоказанной. И не включил Катынь в заключительное обвинение.

                                                        ------------------------------

В дальнейшем Катынь представляет одно из испытаний на прочность коммунистической доктрины, которая всё шире и шире завоёвывает послевоенный мир. Продолжается распад мировой колониальной системы. Советский Союз становится ядерной державой, готов к освоению космоса. Эти и другие достижения дают повод первому секретарю КПСС Н. С. Хрущёву заявить на весь мир, что нынешнее поколение советских людей, на базе научно-технической революции, будет жить при коммунизме.

В контексте этих триумфальных событий, как нам сейчас известно, весной 1959 года появилась совершенно секретно в одном экземпляре записка председателя Комитета государственной безопасности СССР Шелепина к Хрущёву. В ней Шелепин предлагает ликвидировать все дела в количестве 21.857, которые хранятся в особо засекреченной комнате после расстрела польских военнопленных весной 1940 года. С его точки зрения, во-первых, они не представляют ни оперативного интереса, ни исторической ценности. Во-вторых, потому что во всём мире в отношении расстрелянных утвердилась официально версия комиссии Бурденко «все ликвидированные там поляки считаются уничтоженными немецкими оккупантами». И в-третьих, потому что какая-либо непредвиденная случайность может привести к расконспирации проведённой операции со всеми нежелательными для нашего государства последствиями (полный текст записки на стр. 27-28 издания). То, что не удалось доказать советской юстиции в Нюрнберге, удалось осуществить при помощи советской и зарубежной  коммунистической пропаганды, сделав бескровно жертвами изощрённой лжи о Катыни сотни миллионов людей во всём мире и в Советском Союзе.

                                                   ------------------------------

Спустя полвека после Нюрнберга и тридцать лет после секретной записки Шелепина, Катынь снова заявляет о себе в контексте очередных эпохальных событий, дополняя новыми гранями свой образ.

В 80-е годы XX века начинается так называемая перестройка в СССР. В 90-е годы совершается  распад Советского Союза и в целом мировой коммунистической системы. На короткий срок приоткрываются советские  архивы. Первый (и последний) президент СССР М. С. Горбачёв передаёт первому (но не последнему) президенту России Б. Н. Ельцину, вместе с ядерной кнопкой, особой важности засекреченный пакет №1, в котором хранились документы, касающиеся катынского преступления. Он в свою очередь передает их первому президенту независимой Польши Леху Валенсе. Была ли это «непредвиденная случайность», которая привела «к расконспирации» Катыни, не так важно. Думается, что значительную роль здесь сыграл контраст несоответствия между советской пропагандой и фактами, известными полякам и советским гражданам по личному опыту соприкосновения с советской системой, где партия решала, что будет считаться истиной, а что нет. Но такова особенность Катыни – Правды предстоять перед миром в самых непредсказуемых обстоятельствах и ошеломлять, шокировать жертв лжи.

                               ------------------------------

В связи с обнародованием документов из папки №1 (подлинники напечатаны в книге), в которых указаны виновные в катынских расстрелах, а также исполнители, снова встал вопрос о юридической квалификации этого злодеяния.

В сентябре 1990 года Главная военная прокуратура РФ (далее ГВП) создаёт следственную группу, в которую вошли военные прокуроры из ГВП. При следственной группе была создана экспертная комиссия в составе историков, юристов, криминалистов, специалистов по судебной медицине, которая оказывала следствию консультативную помощь. Следственной группой была проведена эксгумация останков военнопленных в массовых захоронениях под Харьковом и возле села Медное (под Тверью). Выяснилось также, что место захоронения польских пленных (в двух километрах от с. Медное) не было занято немцами.

Следствие велось в невероятно сложных политических обстоятельствах, затрагивало большой круг политико-психологических инстинктов, глубоко устоявшихся стереотипов. Коротко говоря, события эпохи сталинизма сложно было рассматривать с академических правовых позиций. В 1994 году под давлением своего руководства прокурор ГВП, руководивший следствием, вынес постановление о прекращении уголовного катынского дела. При этом он, во-первых, квалифицировал катынский расстрел так же, как и советские прокуроры – по уставу Нюрнбергского трибунала – как военное преступление и преступление против человечности, и во-вторых, перечислил всех виновников расстрела от Сталина и членов Политбюро до рядовых исполнителей. Так как ни юридическая квалификация, ни полный список виновных во главе со Сталиным не устроили руководство ГВП и Генерального прокурора РФ, они вынуждены были отменить постановление о прекращении дела, отстранив прежнего следователя и заменив его новым. В 2004 году уголовное дело было прекращено ГВП «за смертью виновных». ГВП признала виновными только  несколько человек из руководящего состава НКВД, а не руководителей советского государства. По мнению ГВП, их действия в отношении польских военнопленных основывались на уголовно-правовом мотиве и не имели целью уничтожения какой-либо демографической группы. Оставим юристам и в дальнейшем разбираться в правовой оценке катынского дела. Отметим, что оно для многих является «гвоздём в сапоге». Отсюда и выводы.                                                     

                                ------------------------------

В настоящее время несмотря на то, что в  официальная Россия признаёт, что катынское преступление было осуществлено советским государством по распоряжению верховной власти СССР, исполнено советским государственным ведомством НКВД, что жертвами стали 22 тысячи польских граждан, можно считать, что адекватной правовой оценки оно в России не получило. И снова брошено в замкнутый круг секретного бумагооборота. И хотя о Катыни известно достаточно, Главная военная прокуратура и российские суды отказываются признать жертвой преступления каждого в отдельности военнопленного, объявляя всех расстрелянных безликой анонимной массой. ГВП отказывается принять к рассмотрению ходатайства родных жертв о признании их близких репрессированными, а российские суды не признают эти отказы незаконными. ГВП и суды выдвигают необоснованный аргумент об отсутствии поимённых списков жертв.

Проблема здесь в том, что не сохранился ни один советский документ, в котором прямо говорится, что какой-либо польский военнопленный был приговорён на основании решения Политбюро к высшей мере наказания, а поимённые постановления о расстреле (формально вынесенные «тройкой») были уничтожены КГБ в 1959 году вместе с личными делами узников лагерей, а также актами, что ВМН исполнена. Шелепин в своей записке Хрущёву предлагает: «…можно оставить протоколы заседания тройки НКВД СССР, которая осудила указанных лиц к расстрелу, и акты о приведении в исполнение решений троек. По объёму эти документы незначительны и хранить их можно в особой папке».

Были ли уничтожены личные дела расстрелянных, решения троек  и акты? Соответствующего акта об их уничтожении нет. Возможно, они хранятся еще более усиленно засекреченными. Ни один из этих документов не предъявлен государственными органами России для дальнейшего следствия по Катыни. Нет ничего удивительного в том, что оно зашло в тупик, но всё же будет окончательно завершено при условии рассекречивания всех документов, необходимых для его завершения.

Так что катынское дело, хотя оно необоснованно закрыто Главной военной прокуратурой, продолжается. Для его дальнейшего разрешения очень важную роль суждено сыграть книге «Убиты в Катыни».

«Цель настоящего издания», – заявляет Международное Общество «Мемориал» в предисловии к книге, «не только опубликовать, наконец-то, на русском языке список жертв Катыни, дополненный данными, полученными в результате исследований российских и польских историков. Мы считаем необходимым представить общественности наше понимание гражданской ответственности за преступления прошлого. Оно не в том, чтобы громко каяться и бить себя в грудь, и не в том, чтобы указать виновного и на этом успокоиться. Оно –  в усилиях, которые общество прилагает, чтобы преодолеть последствия этих преступлений, раскрыть всю правду о них и сохранить память о людях, ставших их жертвами».

Эта цель «Мемориала» делает образ Катыни вневременным, не имеющим срока давности символом уникального противоборства правды и лжи, памяти и беспамятства, проблем в настоящее время очень и очень актуальных не только в России но и во всём мире.

                                                                                                                           - 

Несколько слов об авторе статьи подготовила Наталия Иванчук:

Чеслава Теофиловна Петрушко - организатор и первый президент Польского общества «Полярос» в Екатеринбурге, известный журналист и переводчик. Благодаря её усилиям, «Полярос» удалось стать одной из самых авторитетных национально-культурных организаций в уральском регионе. С момента создания общества в 1992 году, Чеслава Теофиловна активно занималась просветительской, общественной, литературной деятельностью. Будучи журналистом по профессии, она написала немало статей, работ, посвященных истории поляков на Урале, их духовной жизни, традициям польских семей. Самым объёмным трудом Ч.Петрушко стала книга «Польский дом на Урале», рассказывающая о детском доме в поселке Монетный, который был организован во время Великой отечественной войны. Благодаря усилиям первого президента в Екатеринбурге появилась Польская школа, при поддержке Чеславы Теофиловны были реализованы некоторые исторические, культурные проекты.  В 1999 году Ч.Петрушко была награждена Кавалерским крестом Республики Польша за большой вклад в полонийную деятельность в России.

Чеслава Теофиловна Петрушко

                                                             

Предлагаем Вашему вниманию отрывок из книги Станислава Пасынкевича

Stanisław Pasynkiewicz «Saga ze zdjęczami i wszystkimi poprawkami»

3.Wywózka na Ural
   W bardzo mroźną lutową noc 1940 roku, a dokładnie 10 lutego, do naszego mieszkania około drugiej w nocy wtargnął oficer NKWD w asyście dwóch sołdatów i oświadczył, że Kazimierz Pasynkiewicz wraz z rodziną będzie przesiedlony w głąb Związku Radzieckiego. Na zebranie niezbędnych rzeczy i jedzenia na drogę mamy dwie godziny. Gdy dowiedział się od ojca, że Kazimierza nie ma, zapytał, „ a wy kto budziecie”. Odpowiedź ojca, że jest bratem Kazimierza trochę go speszyła. Ale po krótkim zastanowieniu zdecydował, „w miesto jewo was pieresilim”. Jednak zachowanie tego oficera było bez zarzutu – uspokajał matkę, że nie wywiozą nas do Szepietowki na rozstrzelanie i namawiał by matka zabrała jak najwięcej ciepłych rzeczy. Babcię Franię, matkę ojca, widziałem tej nocy po raz ostatni. Trzy lata później zmarła w Warszawie, a los tak chciał, by w grobie na Powązkach, leżała razem ze swoim synem i synową. Do stacji kolejowej dowieźli nas furmanką i załadowali do wagonu towarowego, w którym umieszczone były cztery nary z desek po obu stronach wagonu, a w części środkowej stał żelazny piecyk opalany drewnem i wiadro zamiast ubikacji. Myślę, że w wagonie umieszczono 8 rodzin, ( po dwie na każdą narę). Ja zostałem ulokowany na górnej  koło okna i czułem się tam bardzo dobrze. Pociąg jechał powoli, na niektórych stacjach dostawaliśmy wodę, czasem nawet „kipiatok”, drewno na opał, a rzadko nawet chleb i zupę. Chuchając i skrobiąc odmrażałem szybę i cały czas obserwowałem widoki za oknem. Po trzech tygodniach jazdy pociąg zatrzymał się na bocznicy kolejowej na stacji Kostousowo, (Świerdłowskaja obłast). I tak osiągnęliśmy cel naszej podróży.    W tym miejscu uzupełnię moje wspomnienia ścisłymi danymi zaczerpniętymi z pracy doktorskiej Aleksieja Czewardina, mego dobrego znajomego, którego rozprawę sponsorowałem zapraszając go na własny koszt do Warszawy, gdzie pracował w archiwach. Dzięki niemu trafiłem do dyrektora archiwum w Jekatirenburgu i otrzymałem akta śledcze NKWD dotyczące mojego ojca Wojciecha i jego dziennik , który prowadził przez rok przed swoim aresztowaniem. Dziennik ten, prawdopodobnie przyczynił się do uratowania jego życia, gdyż nie znaleziono w nim żadnych materiałów świadczących o szpiegowskiej działalności ojca na terenie Związku Radzieckiego, co próbował mu imputować prowadzący śledztwo enkawudzista.    Wracając do danych z rozprawy doktorskiej Aleksieja pt „ Polacy w Świerdłowskiej Obłasti w latach 1939 do 1940”, są one następujące : wywózek polaków do Związku Radzieckiego, głównie na tereny północne i do Kazachstanu , było cztery. Pierwsza miała miejsce 10 lutego 1940 roku, w czasie której wywieziono 140 tys. ludzi. W 80 % byli to Polacy, Ukraińcy stanowili 9 % a Białorusini 8 %. Przesiedlenie tysięcy ludzi było zaplanowane i wykonane przez NKWD, na polecenie najwyższych władz ZSRR. Drugiego grudnia 1939 r. komisarz spraw wewnętrznych L. Beria, zwrócił się do Stalina z prośbą o zatwierdzenie planu wywiezienia osadników z terenów Zachodniej Ukrainy i Białorusi, a 4 grudnia 1939 r. Biuro Polityczne WKPB powzięło decyzję o wywiezieniu wszystkich osadników wraz z rodzinami i 16 wykorzystaniu ich w pracach nad wyrębem lasów w północnych rejonach europejskiej części Rosji, na Uralu i Syberii. Osadnikami nazywano w Polsce uczestników polsko-sowieckiej wojny w 1920 r., którym za wojenne zasługi nadano ziemie na wschodnich terenach Polski. Rząd Radziecki uważał osadników za wrogów i chciał jak można najprędzej się ich pozbyć. Instrukcja o wysiedleniu mówiła, że wywózka powinna mieć miejsce tego samego dnia i objąć zarówno Ukrainę jak i Białoruś. W ostatniej chwili do osadników dołączono pracowników państwowych lasów takich jak gajowych, leśniczych itp. Dokładna instrukcja mówiła, ile wagonów ma mieć każdy pociąg (55), ilu ludzi należy umieścić w jednym wagonie (25 – 40), na każdy skład pociągu musi przypadać 22 strażników, doktór, felczer i dwie pielęgniarki; raz w dzień należy dać gorący posiłek i 800 g chleba. To oczywiście była teoria, a w praktyce wyglądało to różnie. Oficjalna nazwa wywożonych była „ specpieresieleńcy – osadniki”. Druga faza deportacji miała miejsce w kwietniu 1940 r. w czasie której wysiedlono 61 tysięcy ludzi. Objęła ona rodziny oficerów (sami oficerowie znajdowali się już w Katyniu), policjantów, właścicieli ziemskich i właścicieli fabryk, urzędników itp. Ta deportacja objęła  jeszcze prostytutki zarejestrowane przez polską policję. Trzecia deportacja z 29 czerwca 1940 r. objęła 78 tys. ludzi, głównie Żydów (85%), uciekinierów przed Niemcami z Polski centralnej. Mieszkali oni głównie w miastach takich jak Lwów (25 tys.), Przemyśl (22 tys.), Włodzimierz (6 tys.), Białystok, Grodno itd. Czwarta deportacja miała miejsce tuż przed wybuchem wojny niemiecko – sowieckiej, w okresie maj – czerwiec 1941 r. Łącznie od lutego 1940 r. do czerwca 1941 r. wywieziono 320 – 380 tys. ludzi do różnych miejscowości Związku Radzieckiego. Najwięcej polaków trafiło do Archangielska (55 tys.) i Świerdłowska (27 tys.). Do „Świedłowskiej obłosti” w czerwcu 1940 r. przywieziono ponadto tak zwanych „ specpieresiedleńców – uciekinierów” (głównie Żydów) i rozmieszczono ich w różnych miejscowościach średniego Uralu. Łącznie trafiło 12 tys. ludzi. Sumując, w „Świedłowskiej obłasti” na początku 1941 r. znalazło się 27 tys. ludzi, dawnych polskich obywateli rozmieszczonych po całym terytorium w 59 tzw. spec osadach.    Czy z powyższych danych wynika coś nadzwyczajnego, jakieś szczególne okrucieństwo, nieludzkie postępowanie, odrażające działanie? Aby odpowiedzieć na te pytania spójrzmy na naszą historię, historię ludzkości. Przecież od zarania dziejów człowiek rabował i mordował innych ludzi, zamieniał ich w niewolników, na ich pracy i cierpieniach budował swój dobrobyt i potęgę. Starożytny Egipt, Grecja, Rzym wykorzystywały pracę niewolników dla swego dobrobytu i potęgi. A niewolnictwo w Stanach Zjednoczonych zniesione w wieku XIX, a kolonie zdobywane przez Anglików, Francuzów, Włochów. Nawet Polska w okresie przedwojennym żądała kolonii na Madagaskarze. Nic więc dziwnego, że Stalin chcąc zbudować, potęgę Związku Radzieckiego sięgnął po najprostszą wypróbowaną metodę pracy niewolniczej. Przy czym metoda ta nie zawiodła – potęga została zbudowana, co odkrywało świetlane perspektywy podporządkowania sobie całego świata. Miał przecież doskonałe przykłady w postaci Cezara, Napoleona, Hitlera i wielu pomniejszych dyktatorów. Byliśmy więc niewolnikami i trzeba się było z tym pogodzić.

В школе Озерного (справа-налево): Ева Ковальская, Валентин Спицын, Станислав Пасынкевич; февраль 2016 г.

 

«Цветы Польши» на сцене Екатеринбургского оперного театра

Поистине уникальное событие состоялось 14 апреля 2016 года на сцене Екатеринбургского оперного – исполнение симфонии выдающегося композитора ХХ века Мечислава (Моисея) Вайнберга «Цветы Польши» на стихи Юлиана Тувима. Причём исполнение этого произведения стало лишь частью огромного российско-польского культурного проекта, реализация которого рассчитана на несколько лет. Его авторы – главный редактор газеты «Музыкальное обозрение» Андрей Устинов, директор Екатеринбургского театра оперы и балета Андрей Шишкин  и руководитель отдела экспертов Института Адама Мицкевича в Варшаве, известный польский журналист, музыкальный и общественный деятель Александр Ласковски. Обращение к самой личности Вайнберга не случайно – во-первых с 2000-х годов наблюдается всплеск интереса к музыке композитора по всему миру, проводятся фестивали, конференции, посвященные его творчеству. Во-вторых, Вайнберг принадлежит двум странам, двум культурам. Родился он в 1919 году в Варшаве, в еврейской семье, в 1939 году после вторжения немцев в Польшу бежал в Советский Союз. Окончил композиторский факультет Минской консерватории, причем как необычайно одаренный человек, сделал это за два года. Во время войны Вайнберг жил и работал в Ташкенте, писал музыку для театра. Уже Первая симфония композитора (а всего их у него 22) произвела большое впечатление на Дмитрия Шостаковича, и он пригласил автора в Москву. С тех пор, начиная с первых послевоенных лет и до кончины Шостаковича в 1975 году,  их связывала творческая и человеческая дружба, глубокое взаимное уважение. Достаточно сказать, что когда Вайнберг незадолго до смерти Сталина был арестован, Шостакович написал письмо в защиту друга, и это сыграло важную роль в его скором освобождении. Впоследствии Шостакович посвятил Вайнбергу свой 10 квартет, а тот в свою очередь уже после смерти Дмитрия Дмитриевича написал 12 симфонию памяти гениального русского композитора. В Советском Союзе М.Вайнберг прожил большую часть своей жизни, он получил признание как композитор, став народным артистом РСФСР, лауреатом Государственной премии СССР, его музыку исполняли выдающиеся музыканты – Евгений Светланов, Геннадий Рождественский, Мстислав Ростропович, Эмиль Гилельс  и другие. Может быть, немногие знают, что музыку к знаменитым фильмам «Летят журавли», «Афоня», «Гиперболоид инженера Гарина» написал именно Мечислав Вайнберг. Однако с конца 80-х и в 90-е годы творчество музыканта оказалось мало востребованным, его имя было вытеснено более громкими именами – Альфред  Шнитке, Эдисон Денисов, София Губайдулина , представителями новых авангардных течений. Даже в поле зрения профессиональных музыкантов его творчество не попадало, не говоря уж о любительской среде. И вот – долгожданное возрождение творчества замечательного мастера.

Подготовка к реализации совместного российско-польского проекта, посвященного М.Вайнбергу,  началась в 2015 году на международной музыковедческой конференции «Россия-Польша: музыкальный диалог». В дни конференции по инициативе Андрея Устинова в Большом театре был подписан Протокол о совместном участии в организации и проведении в феврале 2017 года в Москве международной конференции «Вайнберг. Возвращение». Что касается Екатеринбурга, то он взял на себя ответственную миссию, касающуюся воплощения в жизнь двух музыкальных шедевров Вайнберга – оперы «Пассажирка» и симфонии «Цветы Польши». Надо сказать, что накануне премьеры симфонии в оперном театре состоялась инсценировка радиопьесы Зофьи Посмыш «Пассажирка из каюты 45» , ставшей литературной основой и оперного произведения.  Сама опера ранее исполнялась только в концертном варианте, и вот наш театр первый в России подготовил сценическую версию произведения, которая будет представлена 15 сентября 2016 года. Сюжет трагичен, он возвращает нас к событиям Второй мировой, теме узников фашистских концлагерей, теме актуальности и значимости человеческой памяти. К счастью, ещё живет среди нас  автор, известная польская писательница Зофья Посмыш , прошедшая все ужасы Освенцима, но сохранившая удивительное достоинство, стойкость, духовность, вообще необычайно светлый человек. В интервью Андрею Шишкину и Андрею Устинову она сказала, что очень хочет приехать на премьеру в Екатеринбург, если, конечно, позволит состояние здоровья.

То, что для такого масштабного проекта, посвященного творчеству Вайнберга,  была выбрана  и его симфония «Цветы Польши», безусловно, является неслучайным и глубоко символичным фактом. Тема Польши – одна из основных и любимых в творчестве композитора, а Юлиан Тувим особенно близкий Вайнбергу поэт. Его поэзия созвучна индивидуальности музыканта, которого привлекало в строках Тувима интеллектуальное богатство, ритмическая свобода, некоторый романтический пафос, поэтичность и высокая гражданственность звучания. Симфония была написана в 1964 году, причем в  очень короткий срок, в течение месяца. В этом произведении, состоящем из 10 частей, кажется, есть всё: драматизм, отчаяние, выражение гнева и ненависти, а ещё образы матери, родной земли, дома. В шестой части «Урок» звучит цитата из знаменитого похоронного марша Шопена. Необычайно поэтично и трепетно переданы образы природы («Дуновение весны», «Сирень»). Финал симфонии наполнен особым сокровенным смыслом. «Воды Вислы» - это то, что всегда живёт в душе, это боль и надежда, любовь и дорога жизни. Произведение было написано для симфонического оркестра, хора и трех солистов. Интересно, что композитор, по сути, трактует оркестр как ансамбль солистов, в музыке много камерных, прозрачных по звучанию эпизодов.

Премьеру на сцене Екатеринбургского оперного осуществил оркестр и хор  театра, солисты Никита Крюков (тенор), Наталья Карлова (сопрано), Александра Куликова (меццо-сопрано). В качестве дирижера была приглашена Моника Волиньска из Польши. По окончании исполнения   зал стоя приветствовал музыкантов, награждая их громкими аплодисментами. Отрадно, что в зале было много молодой публики,  студентов, учащихся. Хочется отметить высочайшее профессиональное мастерство молодого дирижера, выпускницы Академии музыки в Варшаве, а ныне доцента кафедры симфонического и оперного дирижирования Музыкального университета имени Ф.Шопена. Кстати, в 2009 году она дебютировала в Карнеги-холле  в Нью-Йорке, и это был первый концерт в истории зала, проведенный польским дирижером-женщиной.

Совсем немного остается времени и до премьеры «Пассажирки» М.Вайнберга и надеемся, что она вызовет такой же искренний, неподдельный интерес со стороны слушателей.                                                                                                                                    Наталия Иванчук

Композитор Моисей Вайнберг Писательница Зофья Посмыш

 

 

МЕМОРИАЛЬНЫЕ ОБЪЕКТЫ КАК БРЕНДИНГОВЫЙ РЕСУРС РЕГИОНА: «ПОЛЬСКОЕ НАСЛЕДИЕ» НА СРЕДНЕМ УРАЛЕ

Четверикова Дарья Павловна

Уральский государственный педагогический университет, аспирант

г. Екатеринбург

 

Аннотация

Статья посвящена рассмотрению мемориальных ресурсов территории в качестве ресурсов формирования имиджа. Приведена историческая справка о жизни поляков, депортированных на Средний Урал, в 1939-1948 гг.. Доказана ценность мемориальных ресурсов посёлков Озёрный и Костоусово Свердловской области.

Ключевые слова: туризм; имидж; имиджевые / брендинговые ресурсы; мемориальные ресурсы; депортация; поляки.

Туристические ресурсы – это совокупность природных, исторических, социально-культурных и других объектов, стимулирующих туристов к путешествию и способных удовлетворять потребности в восстановлении и развитии физических, эмоциональных и интеллектуальных сил человека. Все существующие туристические ресурсы территории можно разделить на три основные группы: природные, историко-культурные и социально-экономические. Среди историко-культурных туристических ресурсов территории хотелось бы выделить особую группу – мемориальные ресурсы. Мемориальными ресурсами территории можно назвать памятники, связанные с историческими событиями, национально-освободительной борьбой, войнами, боевыми традициями, и памятники участникам исторических событий, национально-освободительной борьбы и войн, а также известным деятелям истории. Мемориальные ресурсы так же, как и любой другой ресурс территории, попадая в информационное поле, становятся имиджевым / брендинговым ресурсом и влияют на имидж территории в сознании человека / группы людей.

В качестве примеров мемориальных ресурсов Свердловской области следует указать: памятник Татищеву и де Генину, памятник первому Президенту России Б. Н. Ельцину, памятник «Горожане», памятник «Чёрный тюльпан», многочисленные памятники деятелям культуры и т.д.; и менее известные, но не менее значимые памятники, расположенные в глубине Свердловской области.

Например, каждый год десятки поляков приезжают в Свердловскую область, чтобы посетить небольшие поселки Озёрный и Костоусово, расположенные в Режевском районе. Что привлекает польских путешественников в поселения, которые неизвестны даже большинству свердловчан, проживающим за пределами этого района?

Урал отделяет Европу от Азии. Его особенность – огромная концентрация промышленных предприятий. Поэтому во время Второй мировой войны в Свердловской области проживало, работало, голодало одновременно с местным населением несколько десятков тысяч поляков.  В 1990-х годах на основании материалов советских архивов было установлено, что в Архангельскую и Свердловскую области было выслано около 80 тысяч поляков, вывезенных из Польши по различным причинам (так называемых поселенцев, «лесников» и «беженцев») [1].

А. В. Чевардин выделил три основные причины депортации польских граждан вглубь СССР в 1939-1941гг.:

1. Большевики хотели уничтожить старую «контрреволюционную» элиту Восточной Польши, чтобы как можно скорее присоединить оккупированные территории к СССР;

2. Были предприняты попытки советизации депортированных при помощи ссылки и расселения людей в специальных посёлках;

3. Наиважнейшая причина – использование репрессированных поляков в качестве бесплатной рабочей силы.

Установлено, что численность депортированных зависела от потребностей в рабочей силе местного «работодателя» (государства). Советские структуры, ответственные за отдельные отрасли народного хозяйства, подавали заявки на приезд новых строителей «светлого будущего» [3, с. 83, 84]. Благодаря этому в Свердловскую область в 1940 г. было сослано 27,5 тысяч польских граждан. Половина из них были поляками, вторая половина – польские евреи, украинцы и белорусы [3, с. 85, 86].  То есть, несколько тысяч польских граждан добровольно покинуло постоянное место жительства и приехало в Свердловскую область для работы. Среди них этнических поляков было немного. Польские евреи стремились уехать как можно дальше от советско-немецкой границы, спасаясь от Холокоста. Украинцы и белорусы ехали на Урал в поисках работы и бесплатного жилья в общежитиях при уральских заводах. Таким образом, до начала Великой Отечественной войны около 26 тысяч поляков проживало в спецпосёлках Свердловской области (около 1,5 тысяч уже умерло). Взрослых отправляли на работы в леса (77,1%), в шахты (13,2%), в колхозы. Всего 1 тысяча поляков работала на заводах и свободно проживала в городах. Ситуация изменилась после начала Великой Отечественной войны. Численность поляков в уральских городах увеличилась, а в деревнях – уменьшилась. 8 августа 1941 г. советские власти освободили депортированных поляков уже как союзников антигитлеровской коалиции. В связи с новой ситуацией в течение нескольких недель около 20 тысяч бывших депортированных и заключенных лагерей выехало из Свердловской области на юг, где формировалась польская армия генерала Владислава Андерса (Войско Польское).

За лето и осень 1941 г. в Свердловскую область приехало около 10 тысяч бывших польских граждан. Среди них было много молодых людей, взятых в Красную Армию с пограничных территорий и отправленных на Урал в трудовую армию. Они строили новые советские заводы и там же работали. Кроме того, это были эвакуированные с пограничья коммунисты, профессионалы, специалисты с семьями. Большинство из них жили в Свердловске (Екатеринбурге) в бараках, так как ситуация с жильём была катастрофической. В начале 1942 г. члены Делегатуры посольства Польши на Урале нашли в Свердловской области 7,5 тысяч поляков. Резиденция Делегатуры находилась в г. Челябинск (Челябинской области). В местах скопления польского населения были созданы пункты питания для детей, польские школы и польские детские сады. Доверенные лица организовывали распределение гуманитарной помощи (продукты питания и одежда). Однако размеры этой помощи были значительно меньше потребностей «русских» поляков. С 1 сентября 1941 г. до 31 августа 1942 г. американский Красный крест прислал 1700 тонн муки, сухого молока, одежды, одеял, 1 миллион таблеток хинина и др., а Совет американской полонии выделил помощь на сумму 815 тысяч долларов США [4]. В 1943 г. на Урал прибыла «новая партия» поляков. Это были граждане СССР, поляки по рождению из районов Казахстана и Сибири, вывезенные оттуда для работы на промышленных предприятиях.

В 1944 г. начинается процесс отъезда поляков с Урала. За сентябрь-октябрь в Украину было переселено около 6 тысяч человек. Это были бывшие поселенцы польских спецпосёлков, семьи солдат и инвалиды. По окончанию Второй мировой войны им удалось выехать из Украины в Польшу. В 1946 г. еще около 5 тысяч поляков были репатриированы в Польшу непосредственно с Урала. Последними уезжали дети со своими воспитателями из «польского» детского дома, расположенного на окраине Свердловска (Екатеринбурга). Они несколько лет ждали возвращения на Родину, но на границе оказалось, что для поляков эти дети – олицетворение «советских агентов» [2, с. 172-175].

В то же время на Урал ехали новые поляки – узники: бывшие солдаты Армии Краёвой, польские партизаны и просто молодые мужчины, обвиненные в антисоветской деятельности на польских землях, освобожденных от гитлеровцев. Часть бывших солдат Армии Краёвой вернулись в Польшу уже в 1944-1945 гг., остальные оставались на Урале до 1947-1948гг.

Многим полякам удалось вернуться на Родину, но очень многие погибли в Свердловской области от тяжелой работы в суровых погодных условиях, от голода и болезней. Семьи этих людей остались на Урале. Их потомками в 1992 г. было организовано польское общество «Полярос». Одной из задач этого общества является сохранение исторической памяти пребывания польских граждан на территории Свердловской области. Этим обществом при помощи Консульского отдела посольства Республики Польша в Москве и Краковского отделения Союза Сибиряков было установлено два памятника: в посёлке Озёрный на ныне не функционирующем кладбище, где были захоронены депортированные поляки, установлена мемориальная могила польских ссыльных (Фото 1), на памятнике можно прочесть 42 фамилии (но это далеко не полный список погибших); в поселке Костоусово также установлен  памятник погибшим полякам (Фото 2).

Фото 1 Фото 2

Население посёлков Озёрный и Костоусово считает историю ссыльных поляков неотъемлемой частью истории своего края. Опека над памятниками осуществляется сотрудниками и учащимися средней школы Озёрного. В школе также хранится достаточно большой польский архив с документами и фотографиями; проводятся лекции о польской культуре и истории.

Таким образом, посёлки Озёрный и Костоусово являются историческими памятниками, имеющим серьёзное значение для польского народа, который пострадал от репрессий и ссылок. Семьи были разделены, связи разорваны. Многие «русские» поляки только в конце жизни узнавали о своём происхождении, многие из них до сих пор не знают, где находятся могилы их предков, которые можно было бы посещать, отдавая дань памяти. Зачастую такие могилы и не существовали, так как рабочих, погибших в лесу, либо хоронили там же среди деревьев, либо просто оставляли в снегу. Поэтому эти посёлки становится для потомков общим местом скорби. По этой причине сохранение «польского наследства» в Озёрном и Костоусово так важно.

 

Литературные источники

  1. Книга памяти жертв политических репрессий Свердловской области. – Т. 5, т. 6.
  2. Левин А. «Польский дом на Урале». Пер. с польск. / Истор.очерк Ч. Петрушенко. – Екатеринбург : Полиграфист, 2006. – 312 с.
  3. Чевардин А. В. Польская ссылка в Свердловской области 1940-1941 гг. / А. В. Чевардин // Документ. Архив. История. Современность. – 2006. – №6. – 452 с. – С. 82 - 97.
  4. Чевардин А. В. Поляки и польские граждане в Свердловской области в 1939-1948 гг.. – Екатеринбург : Банк культурной информации, 2010. – 224 с.

 

03.10 - 10.10.2015 г. Варшава

Ваша любимая Антонина Уминская с 3 по 10 октября участвовала в учебном визите руководителей полонийного просвещения, организованном Центром развития польского образования за границей в Варшаве (ORPEG – Ośrodek rozwoju polskiej edukacji za granicą). В визите приняли участие директора школ, руководители образовательных структур и лидеры полонийных организаций, занимающихся польским образованием и просвещением, из Казахстана, России, Латвии.
Учебный визит – это серия встреч и визитов в учреждения образования и просвещения с целью ознакомить участников с системой школьного образования в Польше. В систему образования входит школьное, послешкольное (уровень среднего и среднего специального образования, высшее относится к системе науки) и дополнительное.
Первая встреча - с работниками Бюро образования Управления столичного города Варшавы (вот именно так – столичного города – и называется). Работник отдела образовательных проектов, международного сотрудничества и усовершенствования учителей пани Барабара Робакевич рассказала о системе образования в Польше на примере образовательных площадок в Варшаве.  Работник отдела финансов и инфраструктуры образования пани Алиция Филиповска познакомила нас и ответила на вопросы о финансовом обеспечении варшавской системы просвещения, представила алгоритм дотаций в образование, их структуре, обратив особое внимание на главные проблемы и ежегодные изменения. Естественно, те участники визита, которые работают в системе образования в своих странах, задавали много вопросов, ответы уводили беседу от основной темы в разные направления, например, горячий интерес вызвала система категорий школьных учителей: категорию учитель защищает раз и на всю жизнь, ее не надо подтверждать каждые несколько лет, а при аттестации школы категории работающих в ней учителей не играют роли.
Эта встреча состоялась на Старом Месте, на улице Длугей, в здании, составляющем особую историческую ценность. Это здание в 1776 году орден Иезуитов, как известно, основавший и в течение веков занимающийся школьным образованием в Европе, передал городу Варшаве в качестве департамента светского образования. Это была первая светская образовательная структура не только в Польше, но и во всем мире. Сейчас в этом здании живет и действует Столичный центр культурного образования, и его директор Войчех Феликсяк рассказал о работе этого центра и провел для нашей группы экскурсию по подвалам здания, недавно отреставрированным, потому что стены этого подвала 15 века - это, вероятно, самые старые стены в Варшаве (Варшава была почти полностью разрушена в годы Второй мировой войны, а позже – восстановлена из руин). Центр культурного образования – это учреждение дополнительного образования (в наших терминах – центр творческого развития детей). Принимаются все дети, живущие в Варшаве, в группы, занимающиеся изобразительным искусством, танцем, театром. Любой ребенок-варшавянин. Бесплатно для ребенка. Без экзаменов. Основной принцип преподавания – сохранить творческую индивидуальность ребенка. (В скобках – реставрация и оснащение финансировались в рамках проекта Евросоюза, содержание здания и оплату работы преподавателей берет на себя город).
Еще один визит – в Центральную экзаменационную комиссию. Это такое учреждение, которое занимается внешними (по отношению к школам) экзаменами. То есть – составлением тестов и экзаменационных заданий и подготовкой экспертов для их проверки. Вопросы экзаменационных заданий составляются в воеводских центрах, столичный же проводит их экспертизу и отбирает лучшие,  которые войдут в  единую для всей страны анкету. Экзамены в начальной школе (1-6 класс) не имеют нижнего порога. Они – просто контроль и констатация. Интересно, что экзамен после окончания школы – добровольный, документ об окончании школы получают все. А «матура» - это внешний экзамен для тех, кто хочет поступить в университет, например. При этом уровень экзамена по каждому предмету каждый ученик выбирает для себя сам. В прошлом учебном году, например, из 350 тыс. выпускников 50 тыс. отказались от сдачи внешнего экзамена. Экзамен проходит в 2 дня, сдаются основные предметы (польский, математика, иностранный) и дополнительные. Дополнительные предметы могут быть выбраны учеником из огромного списка предметов, не обязательно изучаемых в его школе. Например, в прошлом году один (!!) ученик выбрал историю танца, и специально для него был разработан тест государственного образца. Разрабатываются тесты для учеников с ограниченными возможностями, даже не проходивших обучение. Пример: в прошлом году поступило заявление о желании сдать экзамен от родителей ученика, который общается с помощью перевода зрачков на разные точки на мониторе, то есть полностью парализован. Естественно, сдача экзамена для него – это не социализация, только родители, наверное, могут понять это желание. Ну и польское законодательство, которое велит Центру разработать для него индивидуальный тест.
Экзамен проводится в два дня, большая часть вопросов предполагает открытые вопросы (а не выбор из предложенных вариантов. Никаких обысков, рамок, отъема телефонов. Это экономически невыгодно, а возможность найти ответ на открытый вопрос в интернете у всех на глазах маловероятна. Как сказали специалисты, ущерб от единичных случаев списывания не стоит давления и стресса для всех остальных  экзаменующихся.
Мы посетили, в соответствии с программой, Кураториум просвещения – орган надзора за школами. Удивительно, какие жизнерадостные и увлеченные люди работают в таком серьезном учреждении. Впрочем, Кураториум никого не наказывает. Проверка школ происходит по списку вопросов, составленному в министерстве и подписанному министром, а школы выбираются  жребием. Буквально – бумажка с номером школы достается из шляпы. Методы проверки разнообразны: от проверки санитарного состояния здания до опросов учеников и родителей. Кстати, в Кураториум приходит множество писем от родителей, по каждому из которых проводится работа. Есть система стандартов, устанавливающих нормы в различных областях деятельности школ, и проверяющие только констатируют уровень соответствия, прилагая описание состояния школы по тому или иному критерию. Если состояние положительное, что школа сама принимает решение о том, повышать ли свой уровень. Наказания или принуждения – нет. Есть повторная проверка через год или два – как установлено.
Важный пунктом программы стал визит в Министерство образования Республики Польша, где группа встретилась с вице-министром Эвой Дудек, очень хорошо осведомленной о работе участников группы и о проблемах полонийного образования за границей. Поэтому встреча была живым диалогом, результаты которого отразятся на дальнейшей работе учителей польского языка за пределами Польши.
В здании Министерства в годы Второй мировой войны размещалось Гестапо. В подвале здания создан небольшой музей - сохранено несколько камер, шкаф с орудиями пыток, размещены фотографии надписей на стенах камер. Перед входом в коридор с этими камерами транслируется фильм о людях, чья жизнь закончилась в этом здании.
В течение визита группа провела несколько встреч в самом Центре польского образования за границей, на которых рассказывалось о системе польского образования за границей, развитии его системы. Темой последнего визита в ОРПЕГ стала презентация интернет-учебника польского языка, географии и истории «Включи Польшу» (Wlącz Polskę). Учебник создан в ОРПЕГ, с привлечением лучших преподавателей, художников, методистов. Доступен бесплатно для всех желающих во всем мире. Можно скачать, сохранить и распечатать любые материалы совершенно бесплатно. В течение пяти лет он будет пополняться дополнениями и материалами. Пять лет – это срок работу программы, по которой финансируется Общественным фондом Евросоюза создание и обновление этого учебника. Возможно, программа будет продлена, но даже если не будет – просто прекратятся обновления, а доступ к учебнику останется.
Подарком для участников стало посещение Национального аудиовизуального института (NInA – Narodowy institut audiowiyalny). Это архив аудиовизуальных материалов, которые здесь переносят на цифровые носители. Чем отличается от госфильмофонда (он тоже существует)? Госфильмофонд архивирует только фильмы, а в Аудиовизуальном институте сохраняют любые материалы, хоумвидео, обрывки домашних магнитофонных записей и другое. Фильмы тоже. Для чего? Эти носители разрушаются, унося с собой свидетельства времени. В Институте есть сканер, который сканирует записи с любых носителей, после оцифровки они архивируются и сохраняются на серверах для будущих поколений. И не только для будущих. Потому что Институт предоставляет возможность изучения информации, которая архивируется, для научной работы  и просто для любого гражданина. Кроме того, в NInA проходят показы фильмов в суперсовременных залах с лучшим в Польше вопроизводящим оборудованием, ведется издательская деятельность – издаются  материалы, правообладатели которых дали разрешение на публикацию. Для посетителей все бесплатно. Оборудование и ремонт здания осуществлены в рамках программы Евросоюза, содержится здание и оборудование и выплачиваются зарплаты работникам  Министерством культуры Республики Польша, Администрацией города Варшавы
Во всех учреждениях участники группы встретились с увлеченными, компетентными, гордящимися своей работой и страной людьми.
Кроме того, тем, кто занимается преподаванием польского языка в Казахстане, России, Латвии, было интересно познакомиться с формами работы, проблемами и достижениями друг друга.

  Антонина Уминская с одним из организаторов встречи в Варшаве

 

Дарья Ведерникова, преподаватель ДШИ № 4, с которой "Полярос" сотрудничает много лет, делится своими впечатлениями от поездки в Польшу.

 - Кроме своей незабываемой Родины мне удалось побывать в трёх странах: Испании, Турции и Польше. Каждая страна поражала своим колоритом и самобытностью. Разная природа и архитектура, разные люди и порядки, разная культура и обычай.

Прогуливаясь по историческим местам Польши (нам удалось побывать в Гданьске, Мальборге и Торуне), больше всего удивляет, как люди смогли сохранить или воссоздать из руин то, что порой строилось веками представителями разных религий и стран. Восстановленная история дышит временем и не отличается от подлинников. Средневековье покоится за тяжёлыми сводами замков и соборов. Мозаики и витражи приглашают заглянуть лучи солнца вглубь столетий. Звонкие мостовые ведут нас в сказку.

Природа Польши удивляет своим широким спокойствием. Песчаные дюны за городом Леба в сочетании с суровостью Балтийского моря в Сопоте, Хеле и Гдыне напоминают нам о силе стихии и конечности человеческого бытия, как бы говоря, что мы, как песчинки на дне морском, лишь гости в этом бренном мире. Солнце щедро обдаёт своим теплом поля, и превращает стога в золотые слитки, но почти не проникает в тенистый лес. Кажется, что солнце Польши, как и сами местные жители, не навязывается, но радушно даёт право выбора и гостеприимно делится всем, что у него есть.

Есть ещё одно, что после посещения Польши для меня стало понятнее и яснее, это музыка Шопена. «Розы, падающие на золотую сеть» как нас когда-то учили в музыкальном училище, теперь стали для меня ветром моря, тенью в лесу, золотом стогов и мелким песком, как время стремительно утекающим сквозь пальцы. Так вот о чём нам хотел рассказать Шопен…

Konkurs "Polskie losy w okresie II Wojny Światowej"

TO ONA

Jekaterinburg. Polskie Stowarzyszenie "Polaros". Szkoła języka i kultury polskiej.

            1. Mieszczeriakow Aleksander/Мещеряков Александр

             2. Kabanow Dimitry/Кабанов Дмитрий

             3. Mieszkow Andrej/Мешков Андрей.

             Преподаватель Рената Левчук

 

   TO  ONA

  Однажды на уроке польского языка преподаватель познакомила нас с одним польским стихотворением, которое называлась «To Ona». Автор его неизвестен. Как мы потом не искали в интернете, так ничего и не узнали: ни имени поэта, ни историю его создания, но оно нас сильно взволновало. Мы были потрясены: оно трагично и в тоже время прекрасно.  Это крик души человека, который из окна поезда бросает прощальный взгляд на любимую Родину. Её нельзя предать, её нельзя забыть, её надо беречь до смерти!
  Нам захотелось хоть что-то узнать о том, что связано с этим стихотворением. Как оно попало в нашу школу? Кто его привез, откуда? И вот что оказалось…

  Стихотворение «To Ona» очень давно принесла в польскую школу одна женщина, член польского общества и выпускница Школы, Людмила Борисовна Вьюшина. Однажды, разбирая оставшиеся после смерти матери-польки бумаги, она наткнулась на неприметный, вчетверо сложенный пожелтевший и сильно потрепанный на сгибах листок бумаги. Это оказалось наше стихотворение. Мы загорелись желанием узнать о судьбе этой семьи, в которой 54 года хранилось зачитанное до дыр стихотворение о потерянной Родине. А судьба эта действительно оказалась трагичной, как и вся история Польши в годы войны  и нескольких послевоенных лет.

 История эта о маме пани Людмилы Вьюшиной,  Александре Кучиньской-Лиминович. Она родилась в 1915 г., в Вильно. В 1934 г. закончила лучшую в городе гимназию им. Элизы Ожешко и вскоре вышла замуж за Юзефа Лиминовича, человека образованного, порядочного и доброго. Из Вильно они уехали в городок Воложин около Новогрудка, где муж работал директором школы и преподавателем. В марте 1939 он был призван в армию. После нападения Германии на Польшу 1 сентября 1939 с запада, а 17 сентября - СССР с востока, офицер Юзеф Лиминович попал в советский плен и был убит в 1940 г. в Катыни. Посмертно он был награжден Крестом Сентябрьской Компании.

  После захвата Советским Союзом восточной Польши начались массовые репрессии на захваченных территориях. Как говорила потом пани Александра, «новое» начиналось неожиданно и внезапно. В основном ночью, когда все спали. Люди исчезали навсегда. Большая часть из них была сослана в Сибирь, Казахстан или на Урал. Мужчин, которые еще оставались на местах, увозили отдельно от семей в лагеря на самые тяжелые работы. Приходил человек из НКВД с приказом собраться с детьми за час-два. Кто что успел собрать, с тем и выходил из дома. Ехали в неизвестность на откровенную смерть: вагоны для скота были битком набиты женщинами с детьми. Много людей умирало в дороге. В них не стреляли, но после них вдоль дороги оставались кладбища.

  И вот 13 апреля 1940 г. пришли за пани Александрой. Ее четырехлетнему сыну Збигневу было 4 года. Приказано было собраться и через час быть около грузовика. Их отправляют в Казахстан! Пани Александра металась по дому, не понимая, что надо взять, надолго ли едут… Хваталась то за одно, то за другое. А в той группе энкавэдэшников был немолодой офицер. Вид, как она растеряна, он приказал ей принести простыни и быстро сшить из них мешки. Женщина тут же настрочила мешки и стала упаковывать туда все, что говорил этот человек: теплые вещи, пальто, зимнюю обувь, шубу, сухари, крупы, мыло. Все, что может долго храниться. Когда приехал грузовик, у неё уже все было готово. Как она потом благодарила в душе того доброго человека! Он своей помощью фактически спас им жизнь, они не погибли в ссылке от голода, обменивая вещи на продукты, и от холода.

  Эшелон привез пани Александру и маленького Збигнева в Павлодарскую область Казахстана, в район Баян-Аула. Ссыльные жили и работали в нечеловечески тяжелых условиях посреди степей в лютый мороз и жуткую жару. Пани Александра была назначена представителем поляков, высланных 13 апреля 1940 г. из округа Новогрудка (сейчас это Западная Беларусь)  и поселенных в районе Баян-Аула. Конечно, ссыльные поляки были абсолютно бесправны перед местными властями, поэтому их представителю было просто необходимо любым способом добиваться хотя бы минимального облегчения нелегкой участи, ведь большинство польских женщин были с детьми и поэтому обязаны были выжить любым способом.

Вот одна из историй, найденных в записках пани Александры.

Вместе с ней в поселке жила пани Ломейкова с тремя сыновьями, жена полицейского из-под Новогрудка, из того же города Воложин. Мужа осудили на 5 лет лагерных работ в Архангельских лесах.

22 июня 1941 г. Германия начала войну против СССР. А к концу осени вышла амнистия для пленных и ссыльных поляков в связи с формированием Польской Армии под командованием генерала Владислава Андерса на юге СССР. Конечно же, муж п. Ломейковой тот час же вступил в армию и по дороге из Архангельска до войска зимой 1942 г. заехал навестить семью. Он увидел, как в посёлке плохо с продуктами, как голодает его семья и быстро сориентировался, чем можно помочь. Он заметил, каким ценнейшим товаром для казахов является чай и через какое-то время стал высылать посылки с чаем. Его жена, пани Ломейкова,  меняла чай на продукты. Основным, а может быть и единственным клиентом был местный казах-милиционер. Он здорово на этом зарабатывал как «купец первой руки»".  Как долго это продолжать, довольно трудно сказать, но однажды в конце 1944 г. эта трансакция закончилась судом для... пани Ломейковой. Судили её как опасную спекулянтку. И получила она 8 лет заключения, а точнее бесплатных работ в пользу СССР. Кроме этого народный суд присудил ей «конфискацию имущества». А детей, польских детей(!), постановил передать в русский детский дом! Конечно, этого не могли допустить абсолютно все  польские женщины поселения. Постановили их приютить, воспитать как собственных детей, только бы не позволить русифицировать хлопцев. Они уже знали, что в детдомах для детей ссыльных и врагов народа условия ужасные. Персонал воровал, а дети голодали.

  В это время окружной суд утвердил приговор народного суда и п. Ломейкову перевели уже в Павлодар. Шел февраль 1945 г. и пани Александра как представитель ссыльных полек была вызвана в Павлодар по делам организации в связи с предполагаемым возвращением на Родину через год. Ехать пришлось обычными почтовыми санями, а расстояние до Павлодара 240 километров, к тому же сорокоградусный мороз и слабые кони. Пани Александра везла прошение на имя прокурора, написанное старшим сыном пани Ломейковой, с просьбой освободить маму. На одной из станций, где меняют лошадей и наливают кипяток, подъехал кто-то в шикарных санях, запряженных сытыми и сильными лошадьми. Этот кто-то оказался судьей, который выдал приговор «опасной спекулянтке». Он, узнав что пани Александра едет как официальный функционер, предложил ей пересесть в его сани. В результате приехала она в город намного раньше и сразу пошла в коллегию адвокатов. На счастье, дежурным адвокатом в тот день был очень милый и добрый человек, эвакуированный из Киева, который и занялся её делом. В конце концов, пани Александра получила официальную бумагу для начальника тюрьмы. Оказалось, что судья не имел права судить женщину за спекуляцию, потому что имел место обмен товарами и денег никто не получал. Документ был официален и имел все нужные печати.

  Пани Александра побежала, что было сил до тюрьмы, прорвалась к самому начальнику, который тут же приказал вызвать пани Ломейкову. А она уже стояла на тюремном плацу в колонне ожидающих отправки на товарную станцию, чтобы ехать в лагерь. Буквально в последний момент она была спасена. В тот же день на попутной машине женщины вернулись в Баян-Аул. А тем временем неквалифицированный казахский судья был дисквалифицирован за незаконный судебный процесс. Славно постарался тот киевский адвокат!

  Пани Александра Лиминович - эта мужественная польская женщина, не сломленная в жутких условиях военной ссылки в чужом, враждебном государстве, как и сотни тысяч других верных дочерей своей Отчизны могла сказать всему миру: «Да, я Полька, я осталась навсегда верна своей Родине». Поэтому поклонимся ей - TO ONA!

Тo Ona

Za oknem pociągu błysnęły ikony -

tej ziemi nie wolno oddawać nikomu.

Czy śmiało wędrujesz, czy stajesz przed progiem,

czy królem się czujesz, czy korzysz się prochem,

ta ziemia przytuli, i weźmie w ramiona.

Bo ona... bo to właśnie ona...

 

Powierzyć, poręczyć, polecić, przekazać -

to samo, co zdradzić, z pamięci wymazać!

Tej ziemi nie wolno oddawać nikomu,

bo w niej aniołowie się czują jak w domu.

Bo ona bezbronna, bo ona zielona,

bo ona... bo to właśnie ona.

 

Świetlista, promienna, szalona, znikoma -

O, Boże! Nie oddaj swej córki nikomu!
Jej nawet do twarzy cierniowa korona,

i ciężar haniebny i krwawe znamiona.

Lecz miłość nam każe jej bronić do zgona,

bo ona... bo to właśnie ona...

 

Tę ziemię wypalić, tę ziemię podzielić -

To tak jak skowronka w niebiosach postrzelić!

Kto tańczyć i śpiewać nauczy jej dzieci?

Kto z kwiatków i kłosów im wianki uplecie?

Kto nada im czułe, przepiękne imiona?

To Polska.

Klęknijcie! - to Оna.

 

P.S. В своих разговорах с Людмилой Борисовной Вьюшиной я неоднократно слышала эту и много других историй о ссылке ее матери и малолетнего брата. Хотелось бы добавить несколько слов:

Помимо прочих несчастий пани Александра не знала русского языка и в первые месяцы ссылки им с сыном было очень трудно. В дороге до Баян-Аула она встретила польскую семья из Львова – пожилую пару с сыном Борисом. Они опекали ее и очень помогали. За Бориса Александра вышла впоследствии замуж и родила дочь Людмилу. После ссылки они все вместе вернулись во Львов. Сын пани Александры Збышек очень рано умер – ему было только 40 лет и у него было больное сердце – последствия ссылки. Дочь, пани Людмила, вышла замуж, родила двух дочерей. Сейчас у нее уже четверо внуков. Она очень хорошо говорит по-польски и в своем доме навсегда сохранила польские традиции, хотя в Польше, так горячо любимой ее мамой, ей так и не пришлось побывать.

Марина Лукас

 

Дорогие друзья! Предлагаем Вашему вниманию статью искусствоведа Наталии Мамаевой, опубликованной в газете "Вечерний Екатеринбург" 12.08.2015 г..

Наталия Мамаева давно сотрудничает с нашим обществом. В 2014-2015 гг. проводила в Польской школе лекции по истории польской архитектуры.

Польский след в уральской столице

В нашем городе уже несколько лет проводится экскурсия «Екатеринбург по-немецки». А вот теперь у нас появилась ещё одна подобная, посвящённая Екатеринбургу по-польски. Екатеринбургское общество «Полярос» 9 августа впервые организовало для всех интересующихся историей родного города экскурсию «Польский Екатеринбург».

Екатеринбург всегда был многонациональным городом. Сейчас в нём проживает примерно 700 поляков, а в конце ХIХ—начале ХХ века польская диаспора города насчитывала около 2 тысяч человек. Об этом времени и о том, какой вклад внесли екатеринбургские поляки в жизнь уездного тогда уральского города, рассказывали экскурсоводы из «Поляроса».

Экскурсия началась от знаменитой усадьбы золотопромышленника, купца Алексея ЖЕЛЕЗНОВА (ул. Розы Люксембург, 56). По уточнённым данным, этот дом в русском стиле, похожий на терем, построен пермским архитектором Александром ТУРЧЕВИЧЕМ, поляком по происхождению. Дом № 34 на улице Р. Люксембург принадлежал филиалу Русского общества торговли аптекарскими товарами  и возведён архитектором, инженером-подполковником Иосифом ФАЛЬКОВСКИМ в стиле «модерн».

Прогулка по городу длилась почти три часа и открыла участникам немало интересных фактов. Оказывается, поляк Иван КОРОВИЧ стоял у истоков становления Екатеринбурга и был командиром первого гарнизона города. Музыкальный зал, построенный Ильёй МАКЛЕЦКИМ в Екатеринбурге (теперь Музыкальное училище им. Чайковского, ул. Первомайская, 22), сразу завоевал славу среди лучших концертных залов России. Меценат Маклецкий, один из крупных банкиров Урала и Сибири, был учредителем Екатеринбургского музыкального кружка и не гнушался собственноручно продавать билеты на спектакли кружка. В 1895 году кружок поставил оперу ВАГНЕРА «Тангейзер». Газета «Екатеринбургская неделя» доброжелательно отозвалась о постановке, отметив и такие детали: «Что касается костюмов и обстановки, они прямо безукоризненны; нужно отдать справедливость лицам, заведующим в кружке этой стороною дела, что они справились со своею задачей и много способствовали цельности впечатления, производимого оперой».

Экскурсанты, узнав новое о знакомых домах и улицах, связанных с именами екатеринбургских поляков, по-новому посмотрели на здания бывших Общественного собрания, Благородного собрания, первого Городского театра, Нового театра, театра Казанцевых… На этих сценах в конце ХIХ — начале ХХ века не раз выступали члены Екатеринбургского музыкального кружка и многочисленные профессиональные актёры-поляки — МОРВИЛЬ-МАЙСКАЯ, СТАНИСЛАВСКАЯ, БРЮЛЬ, ДОЛЬСКИЙ, ЛИРСКИЙ, СЛАВСКИЙ, СТРЕЛЬСКАЯ и другие. Разумеется, мы посетили и самые известные места польского пребывания в Екатеринбурге: особняк ПОКЛЕВСКИХ-КОЗЕЛЛ (ныне здание Краеведческого музея, ул. Малышева, 46); место, где располагался костёл Святой Анны (перекрёсток улиц Малышева—К. Либкнехта), современное здание польского костёла (ул. Гоголя ,7), библиотеку Софьи ТИХОЦКОЙ в Музее истории Екатеринбурга (ул. К. Либкнехта, 26). Кто-то впервые узнал, что набережная городского пруда была облицована гранитом по инициативе архитектора Сигизмунда ДОМБРОВСКОГО, поляка, который работал в нашем городе в 1920—30-х годах. Завершили прогулку по «Польскому Екатеринбургу» в Литературном квартале, у Музея «Литературная жизнь Урала ХХ века» (ул. Пролетарская, 10). Музей расположен в доме, который построил тоже поляк — архитектор Игнатий ЯНКОВСКИЙ.

Общество «Полярос» намерено продолжить этот экскурсионный проект для екатеринбуржцев и гостей нашего города.

Моя поездка на Варштаты

В период с 06-го по 26-е июля мне посчастливилось побывать в городе Люблине на семинарах посвящённых польскому языку и польской культуры.

Семинары прошли при Университете Марии Кюри – Складовской в прекрасном учебном корпусе под названием “Центр языка и польской культуры для польских организаций за рубежом, а также иностранцев изучающих польский” (Centrum języka i kultury polskiej dla polonii i cudzoziemców).

Организация международного семинара была возможна благодаря Проекту “Размеры польскости 2015” (Wymiary polskości 2015). Руководителем проекта была доктор наук Малгожата Жешутко-Иван, которая опекала нас и сопровождала во всех мероприятиях и экскурсионных поездках.

На семинарах были представители из России, Украины, Беларуси, Болгарии, Чехии, Словении, Франции, Греции, Испании, Литвы, Латвии, Молдовы, США, Италии, и всех нас объединял польский язык. Это были члены польских организаций и студенты изучающие польский как иностранный. Было чувство единения и понимания друг друга. Была атмосфера дружелюбия, в которой начинали рождаться настоящие дружеские отношения.

Мне было приятно находиться в окружении интересных людей и в среде польского языка. Семинары расширили моё понимание грамматики, а лекции дали очень ценную информацию о польской истории и культуре, о политических ошибках и успехах, о современных трудностях и путях их преодоления. На лекциях по истории Польши мне открылось понимание истории Европы, более глубокое понимание причин разногласий между такими братскими странами как Польша, Украина и Россия.

На семинарах также проводились мастер-классы по польскому танцу и польской песни. В рамках проекта были объяты такие аспекты как язык, культура, история, искусство, политика и экономика. Все лекции носили двухсторонний характер. Мы могли задавать вопросы и предлагать темы. Это было необычно с точки зрения нашего понимания о лекции, но благодаря этому многие участники семинаров получили ответы на многие свои проблемные вопросы. 

История Польши, о которой мы узнавали на лекциях, закреплялась просмотром исторических фильмов и подтверждалась экскурсионными поездками по памятным местам. Нам удалось побывать в небольшом местечке под названием Величко, походить по историческим местам и музеям Кракова. Мы были уставшими, но довольными новыми впечатлениями и общением между собой.

В плане познавания культуры нам удалось побывать на Фестивале органовой музыки в костёле Святого Семейства (Kościół Św. Rodziny), на концерте ансамбля народного танца, созданного при университете и посвященному празднованию иногурации Лета полонии и на вечере песни и танца всех народов полонии.

По окончании семинаров, был торжественный ужин с преподавателями и руководителями университета. Было общение и памятные фотографии. Силами участников семинаров был организован маленький концерт по окончании которого состоялось торжественное вручение памятных дипломов.  

Виктор Краповицкий, преподаватель Польской школы

 

Информация от наших коллег из Челябинского польского общества "Солярис":

Вклад поляков в победу над нацизмом во Второй мировой войне

19 июня 2015 года ЧРОО «Польское культурное общество «Солярис» и  МКУ «Центр народного единства» провели культурно-просветительское  мероприятие, приуроченное к исторической дате – 22 июня 1941 года.  Мероприятие посвящено  вкладу польского народа в победу над фашизмом и трагедии Холокоста.

Программа оказалась довольно насыщенной: выступление творческого коллектива студентов Челябинского государственного университета с мини-спектаклем по пьесе польского драматурга Леона Кручковского «Немцы», поэтические и вокальные номера на польском языке, презентация «Слово о Холокосте и Праведниках народов мира»,  документальная краеведческая выставка «Я – солдат польской армии» из фондов Оренбургского областного культурно-просветительского центра "Червонэ маки".

Заинтересованные зрители, затаив дыхание, слушали Владимира Малиновского, который провёл экскурсию и рассказал об Армии генерала Андерса, сформированной на территории СССР из ссыльных поляков. Прозвучавшая позднее проникновенная военная песня «Красные маки на Монте-Кассино» («Czerwone maki na Monte Cassino») в прекрасном исполнении Инны Орловой и Веры Пшеничниковой  также не оставила в зале равнодушных.

После интересной презентации зрители переместились в актовый зал, где началось основное действие. Под звуки классической музыки молодые люди проникновенно прочитали на польском языке стихотворения «Кампо ди Фьори» Чеслава Милоша и «Польским Евреям» Владислава Броневского, рассказали о Праведниках народов мира, спасших тысячи люди от Холокоста, в том числе о миссии посланника польского подполья Яна Карского.

Главным событием вечера стала постановка третьей части пьесы Леона Кручковского «Немцы». Актёры, перевоплотившись в жителей нацистской Германии, раскрыли на сцене проблему выбора между чувством и долгом. По сюжету в доме немецкого профессора Зонненбруха ищет укрытия его бывший студент, друг семьи – сбежавший из концлагеря еврей. Перед семьей поставлен выбор: сдать еврея полиции, отправить на верную смерть, как велит закон,  либо поступить по совести и спасти друга, но поставить под угрозу жизнь всех членов семьи.

Музыкальное сопровождение, декорации, грим и игра актёров позволили зрителям погрузиться в атмосферу того времени и прочувствовать труднейшую ситуацию, в которой оказались персонажи.

Всё действие было представлено на польском языке. Говорит студентка Лиза: «Мы на самом деле перевоплотились, стали теми людьми на сцене.  Было большое количество репетиций. Мы буквально жили всем этим последний месяц. Выучили даже роли других персонажей наизусть. Однако без волнения не обошлось. Перед самым началом сердце буквально выпрыгивало из груди».

Несмотря на то, что студенты изучали польский язык всего один семестр, носители языка, пришедшие на мероприятие, поделились мнением, что речь была правильной, четкой и понятной. «За это нужно благодарить нашего преподавателя Надежду Ведякову и поляка Георгия Литвинова. Не один день был потрачен на то, чтобы поставить нам правильное произношение», - признаются ребята.

В свою очередь, полонийная организация «Солярис» благодарит за поддержку Еврейский общинный дом, который представил свое видение проблемы в историческом и общечеловеческом масштабе.

Зрители, пришедшие на вечер, признаются, что провели время не зря. Каждый пришёл с целью узнать больше о судьбе поляков во Второй мировой войне, был удовлетворен глубиной исторического материала, представленного в программе, и остался доволен тем, что посвятил частичку своего времени и своей души такому серьезному и волнующему вопросу. И это главное.

 

ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ!

В Российской Федерации зарегистрировано более 50 польских обществ. С некоторыми из них  "Полярос"  имеет многолетние дружеские связи.  В  Уральском регионе у нас сложились  добрые отношения с организациями Тюмени, Перми, Уфы. Повсюду наши коллеги проводят очень интенсивную культурно-просветительскую деятельность.

Предлагаем Вашему вниманию статью ВАЛЕНТИНЫ АЙШПОР о Днях польской культуры в Уфе.

Нам дороги традиции дружбы и славянской культуры

Уже много лет неизменно в мае Башкирия Так ярко и торжественно начался последний день большого праздника – уже много лет в мае Башкирия проводит Дни польской культуры. В этом году торжества длились с 16 по 20 мая, проходили под знаком Года литературы в Российской Федерации и Республике Башкортостан и Года театра в Польше. Традиционно центром событий становится Центр польской культуры и просвещения «Возрождение» под председательством Марины Садыковой-Лисовской и Национальная польская воскресная школа имени Альберта Пенькевича.

Сама программа празднеств была более чем насыщенной. Началось всё в селе Чураево Мишкинского района республики, где с конца XVIII века до 1918 года располагалось имение старинного польского дворянского рода Песляков. В мае 2013 года здесь был установлен памятный знак. Тогда об этом событии много писали в средствах массовой информации, на новость откликнулись потомки  Песляков. И в 2015 году они приехали  в Башкирию: Ольга Вадимовна Пишкова из Ижесвка и Павел Мстиславович Песляк из Новосибирска.  Дальние по родству, но близкие по духу люди с энтузиазмом посетили места своих предков, вдохновились экскурсией по «польской» Уфе и встретились с дружным коллективом польской школы.

Тогда же  в Марийской гимназии имени Яныша Ялкайна села Чураево педагоги и воспитанники польской школы провели историко-культурологическую игру «Kawa czy herbata?» («Кофе или чай?»). Представление  по мотивам романа Александра Сергеевича Пушкина «Евгений Онегин»  и поэмы Адама Мицкевича «Пан Тадеуш»  рассказывает о традициях русского чаепития и польского кофепития.

Праздничную эстафету приняла средняя общеобразовательная школа №100 города Уфы. Здесь прошла литературно-музыкальная встреча с писателем, краеведом, композитором, бардом польского происхождения Сергеем Леонидовичем Крулем.

19 мая состоялось торжественное открытие мемориальной доски на месте Римско-католического прихода Воздвижения Святого Креста, который располагался на пересечении улиц Пушкина и Гафури. 

Финальный день торжеств оказался не менее запоминающимся. Утром 20 мая в Детской библиотеке №17 города Уфы царило особое оживление. Здесь готовился концерт-презентация Национальной воскресной польской школы имени Альберта Пенькевича, видного ученого, просветителя, уроженца Уфимской губернии, поляка по происхождению. Последние приготовления шли под бдительным руководством директора школы Елены Юрьевны Амбарцумовой. В этот день она выступила в роли не только одного из главных организаторов события, но и стала режиссером концерта.

Презентация школы превзошла все ожидания: сказка польского писателя Юлиана Тувима «Репка» в исполнении учеников младших классов прошла на ура, впрочем, как и выступления старших воспитанников школы. В этот день звучали стихи на польском языке, народные и современные польские песни, танец «Краковяк».  Оценивали творческие работы ребят, а соответственно, и учителей, особые гости: первый директор польской воскресной школы, основатель польского центра, первый заместитель министра культуры Республики Башкортостан Валентина Владимировна Латыпова, консулы Посольства Республики Польша в Российской Федерации Станислав Садовы и Петр Боравски, ведущий специалист Управления образования Администрации городского округа город Уфа РБ Розалия Расиховна Сафиуллина, главный специалист отдела образования Администрации Кировского района городского округа город Уфа Республика Башкортостан Раиса Закиевна Хабибназарова, директор Централизованной системы детских библиотек города Уфы Альфия Зилимхановна Юнусова.

Консулы выполнили важную миссию – вручили Валентине Владимировне Латыповой медаль Министерства народного образования Республики Польша за большой вклад в изучение истории пребывания поляков на Южном Урале и развитие полоники в Республике Башкортостан. Участники мероприятия также познакомились с экспозициями «Частичка Польши в Башкортостане» и «Поляки в истории Башкортостана».

Школа, которая открылась 16 лет назад по сути просто как курсы польского языка и место встречи людей, интересующихся культурой, историей Польши, сейчас превратилась в солидный просветительский центр. Количество и разнообразие предметов потрясает:  польский язык и литература, история и культура, музыка, танцы, география Польши и польская кухня, фольклор, народно-прикладное искусство, польские народные игры, польский этикет. Базируется школа в лицее №21 города Уфы и работает с понедельника по пятницу. Но воскресенье – день особый. Сюда стекается разновозрастная публика – уфимцы с польскими истоками – и в дружеской компании общаются, обсуждают последние новости за чашкой чая. Тесное сотрудничество с Центром польской культуры, филологическими факультетами БГУ и БГПУ дает новые открытия в краеведении, возможность проводить обменные программы, поездки в Польшу… Вся эта насыщенная событиями жизнь кипит благодаря неравнодушным людям, которые трудятся в стенах этой школы. Неудивительно, что презентация школы стала одним из ярких событий нынешних Дней.

Нынешний праздничный концерт подготовили педагоги. Среди них одна из основательниц польской воскресной школы – Велора Галеевна Ихсанова. Она занимается художественным словом, готовит музыкальные выступления учеников. Софья Николаевна Широких работает здесь уже пять лет, ее полюбили ученики, она разучивает с ребятами народные песни и танцы. Юлия Николаевна Павлова пришла в школу относительно недавно, но так быстро и органично влилась в коллектив, что сегодня представить школу без нее невозможно. Юлия Николаевна учитель народно-прикладного искусства, обладает музыкальным даром. Ее воспитанники участвуют в различных конкурсах рисунков, вокальных состязаниях на городском уровне. И это отличная перспектива будущих побед и свершений! Организационную работу помогала вести Лилия Хазинуровна Салимова, учитель истории и культуры польского народа. Благодаря ее опыту и преданности любимому делу, проблем организационного плана не возникала, а если таковые и были, то решались они столь споро, что никто ничего не успел почувствовать.

Дни польской культуры в Республике Башкортостан завершились в Институте филологического образования и межкультурных коммуникаций Башкирского государственного педагогического университета имени Мифтахетдина Акмуллы. В камерной, уютной атмосфере прошел музыкально-поэтический вечер «Красные маки», посвященный 70-летию Победы в Великой Отечественной Войне. Звучали стихи польских поэтов военных лет,  произведения Фредерика Шопена и Михаила Огинского.

На территории нашей республики проживает около 160 национальностей. Обращаясь к истории, к своим истокам, изучая культуры разных народов, мы понимаем, что общего у нас гораздо больше, нежели различий. В течение пяти майских дней об этом говорилось много, об этом говорила на закрытии и профессор БГУ, доктор филологических наук, один из основателей полоники в Башкирии Венера Латыповна Ибрагимова. Символично, что в дни, когда весь славянский мир чествует святых Кирилла и Мефодия, создателей славянской письменности, здесь в Башкирии празднуют Дни польской культуры, приезжают гости, обнаруживаются новые места памяти славянских братьев, даже находятся родственники. И пусть для самих организаторов эти пять дней были невероятно насыщенными, трудными, напряженными, но и год спустя они радушно встретят дорогих гостей… Это отличная традиция.

     

ИСТОРИЯ ОДНОЙ СЕМЬИ

Предлагаем Вашему вниманию рассказ о польской семье Черниховских, любезно предоставленную нам Михаилом Юльевичем Черниховским.

Михаил Черниховский – екатеринбуржец. Закончил физический факультет Уральского государственного университета. В его семье всегда хранилась информация о польском происхождении предков, но не было возможности подробно изучить этот вопрос. В начале 2000 Михаил с помощью интернета связался с различными архивами России, Украины и Польши, что дало возможность получить нужные сведения о всех ветвях фамилии Черниховский.

Прямой предок Михаила Черняховского (прадед) Фаддей Черниховский, с которого, собственно и начинается жизнеописание семьи.

Фаддей Черниховский родился 8 августа 1840 года, в селе Сухаревка, крещен 22.08.1840 в костеле двойным именем Тадеуш-Цырьяк (Tadeusz - Cyrjak).

Учился Фаддей в киевском университете св. Владимира, вероятно, на юридическом факультете. В 1863 году принял активное участие в польском восстании. Был арестован и осужден в Житомире. По «конфирмации командующего войсками киевского военного округа лишен всех прав состояния и сослан в каторжную работу в сибирских крепостях на 10 лет». Это наказание было из самых тяжелых, «по 1-й категории».

По сведениям из иркутского архива известны следующие факты о каторжном периоде жизни Фаддея:

- осужден в 1864г. на 10 лет каторги в крепостях.

- шел по этапу до августа 1865г. Прибыл в Иркутск 4 августа 1865.

- 14 августа 1865 отправлен на строительство кругобайкальского тракта.

- 16 апреля 1866г. срок каторги был сокращен до 5 лет. Сокращение сроков вдвое по высочайшему манифесту императора касалось всех участников польского восстания, получивших по суду срок каторги более 6 лет. Каторжники со сроком до 6 лет сразу были переведены на поселение.

Сразу после прибытия Фаддея в Иркутск властями было принято решение о направлении польских ссыльных на строительство и ремонт дороги вокруг южного и восточного берега Байкала от села Култук до села Посольское. На самом деле это решение в первую очередь было вызвано переполнением каторжных тюрем и заводов, огромное количество осужденных на каторгу польских повстанцев просто некуда было девать. Для реальной работы на тракте не было ни инструментов, ни специалистов, поэтому жизнь и быт польских каторжан в это время существенно отличался от бытующих представлений о сибирской каторге. Каторжане перевозились и жили партиями. Фаддей попал в шляхетскую партию из примерно 150 человек, которая в августе 1865 года была пароходами перевезена на восточный берег Байкала, и расселена в двух селах. Работы не было и там они просто прожили полтора месяца, после чего их перевезли обратно к деревне Лиственничная, недалеко от Иркутска у истока Ангары из Байкала. Здесь их поселили в шести достаточно хороших домах, где они жили абсолютно свободно. Охрана, менее 20 казаков, жила отдельно, каторжники их видели редко, только тогда, когда солдаты приходили «до панов» просить денег «на шкалик». Принудительной работы не было, старосте партии выделялись деньги на питание и каторжники сами закупали продукты в деревне, сами готовили и вообще были предоставлены сами себе. У них были и свои деньги, которые им присылали из дому. Денег не отбирали, поэтому узники могли покупать в деревне, что хотели. У кого денег не было, зарабатывали как могли. Кто-то занимался заготовкой дров для пароходной компании, кто-то занимался ремеслом, некоторые учили детей богатых крестьян. Через крестьян у них была связь с другими партиями ссыльных и даже с иркутской тюрьмой. Планы массового побега с каторги (кругобайкальского восстания) появились еще в 1865 году, но не были конкретными. Только когда стало известно, что каторжан будут развозить на пароходах по байкальскому тракту ради экономии большими партиями, планы стали оформляться более четко. Основой успешности побега была внезапность и лишение Иркутска связи с Забайкальем. Для этого предполагалось захватить оба парохода, имевшихся тогда на Байкале, и, быстро переправившись в с. Посольское, захватить его и испортить там телеграф. Затем, быстро собрав все партии по берегу Байкала и разоружив охрану, двинуться по забайкальским каторгам. Там освободить своих соотечественников, и уже многотысячным хорошо вооруженным отрядом выйти в Манчжурию. Шансы на успех были только в том случае, если действительно удастся захват пароходов и уничтожение связи. Однако, когда планы обсуждаются по всем каторжным тюрьмам, утечка неизбежна. В мае 1866 года власти встрепенулись и усилили режим контроля за каторжниками. Особо выдающихся лидеров изолировали. Связи между партиями и тюрьмой прервались. Ссыльных стали развозить по дороге малыми партиями и под усиленной охраной. Наиболее грамотные поняли, что после потери связи между ссыльными, а главное без внезапности побег обречен на неудачу, и отказались от него. К таковым относилась и шляхетская партия Фаддея, где большинство составляли дворяне с высшим образованием.

Следственная комиссия разделила всех замешанных в событиях на 5 категорий виновности. На Фаддея некий сделал донос о том, что Фаддей, якобы, был одним из главных подстрекателей к побегу. С 24 октября в Иркутске проходил военно-полевой суд. Судили 683 человека. Признаны виновными – 418, реально наказаны – 326. Суд проходил при открытых дверях, поэтому личные выступления обвиняемых были ограничены и жестко контролировались. Они должны были предварительно записать речи в свою защиту, а уже записи читал прокурор. Фаддей лично писал защитные речи некоторым товарищам. Тем не менее, согласно документам, Фаддей, хотя и был оправдан в активном участии, но оставлен «в сильном подозрении». В документе указано, что он определен на Александровский каторжный винокуренный завод в специальный отряд «испытуемых» на один год «в оковах». Послан в Александровское 18 ноября 1866 г.. Однако уже вскоре Фаддей, а также другие каторжники дворянского происхождения, были переведены в Усолье на солеваренный каторжный завод. Далее Фаддей непрерывно отбывает каторгу в Усолье с «хорошим поведением» до окончания срока 10 августа 1870 г.

После окончания каторжного срока Фаддей переезжает на поселение в Илгинскую волость Верхоленского уезда (около 200 км на север от Иркутска). Во время пребывания на поселении Фаддей женился на Елене Матвеевне, православной. 11 июля 1873 года у них родился сын Михаил, причем крещение состоялось в г. Иркутске, в Благовещенской церкви. Всего у Фаддея и Елены родились пятеро сыновей и две дочери. Дети по российскому законодательству уже крестились в православии.

Жена и все дети Фаддея были православными, но он сам остался католиком и польским патриотом. Он написал свои воспоминания о упомянутом выше  событии 1866 г. на польском языке и опубликовал в восьми номерах приложения к еженедельнику «Kraj» от 1907 года. Стимулом к написанию статьи послужило то, что в 1906 году к сорокалетию кругобайкальского восстания в польских журналах появилось несколько публикаций, которые не прошли мимо внимания Тадеуша. Очевидно, он следил за польской прессой. Увидев множество ошибок в публикациях и будучи несогласным с их направленностью, Тадеуш, как участник и очевидец, написал свою версию событий и опубликовал ее для поляков, на польском языке.

Умер Фаддей в Иркутске в 1910 году.

Один из его сыновей – Фадей Черниховский (имя сына пишется с одной буквой Д, в отличае от имени отца, которое пишется с двумя ДД) родился 25 сентября 1886 г. в Иркутске.

В 1903 г. Фадей Фаддеевич уехал на КВЖД в Харбин. Работал сначала конторщиком, потом в управлении дороги. В 1906-1909 призван в армию, служил солдатом ж.д. батальона.

В 1909-1911 работал кладовщиком на мельнице Русского мукомольного товарищества во Владивостоке. В 1911 Фадей работает на строительстве западной части Амурской ж.д. в Чите.  В 1913 Фадей переехал в Хабаровск, где работал также на строительстве восточной части амурской ж.д. в должностях старшего конторщика и смотрителя материального склада. В 1914 году Фадей женился в Хабаровске на Татьяне Коваль, сельской учительнице. 5 сентября 1916 года Фадей оказывается в Петрограде и подает прошение начальнику работ по постройке ж.д. Волхов – Рыбинск «о предоставлении какой-либо должности во вверенной Вам постройке». С 8 сентября его принимают помощником счетовода 2 участка в «Управление по постройке железнодорожной линии Гостинополье – Чудово. Затем Фадей переезжает в г. Батуми на строительство Батум-Трапезундской железной дороги. В мае 1917 г. в Батуми родился сын Юлий. Имя было дано в честь  брата Фадея, офицера, незадолго до рождения Юлия погибшего на румынском фронте. В Батуми семья Фадея встретила Октябрьскую революцию. После революции, в течение нескольких лет семья переезжала из города в город. Как им удалось пережить войну, находясь иногда в самом пекле, в городах, которые переходили «из рук в руки», от «белых» к «красным» и обратно, остается только удивляться. Возможно, помогло то, что Фадей везде работал на железной дороге. Дороги были крайне нужны и красным и белым, особенно в военное время, поэтому железнодорожный персонал берегли и те, и другие. В 1925 году семья поселилась, наконец, в Хабаровске.

В ноябре 1938 г. Фадей был арестован с обвинением в шпионаже. Затем дело было переквалифицировано на антисоветскую пропаганду, но НКВД сочло доказательства недостаточными и дело прекратили.

Фадей умер в 1951 году.

Черниховский Юлий Фадеевич, сын Фадея, родился 22 мая 1917 года в г.Батуми.

В 1935 году Юлий поступил в Дальневосточный Политехнический Институт им.В.В.Куйбышева во Владивостоке. В 1941 году закончил институт по специальности «станки, инструменты и механическая обработка металлов», 19 июня 1941 г. ему присвоена квалификация инженер-механик.

С августа 1941 года Юлий начал работать на судомеханическом заводе им. Кирова наркомата судостроительной промышленности. Завод занимался сборкой новых подводных лодок и ремонтом действующих. Юлий показал себя отличным специалистом, ему поручались самые сложные задания.

Однако, на заводе Кирова работы по его специальности не были доминирующими, и перспектив профессионального и карьерного роста у него практически не было. По этим причинам Юлий стал поднимать вопросы об увольнении с завода с целью перейти на другое, более крупное предприятие. За хороших специалистов заводы держались крепко, поэтому Юлий постоянно получал отказы. Имея непростой характер, свято веря в свои права, он начал писать письма сначала в администрацию, потом в горком, крайком партии. При этом он очень недальновидно испортил отношения не только с руководством завода, но и превратил в заклятого врага секретаря заводского парткома Николаева. В конце концов, Юлий, уже в отчаянии, написал дерзкое письмо зам. наркома судостроительной промышленности, в котором умудрился вскользь назвать высокого чиновника «вельможей». После «рассмотрения» письма он был немедленно арестован (письмо вернулось из Москвы в августе, а уже 20 августа произведен арест, то есть основания для ареста были собраны мгновенно).

Обвинения Юлию были предъявлены по статье 58.10 «антисоветская пропаганда». В ходе допросов выяснилось, что обвинения были по тем временам вполне обоснованными. Оказалось, что воспитанный советской властью молодой специалист имел собственные, весьма нетипичные взгляды на многие вещи и, к тому же, открыто излагал их в беседах с сослуживцами. Приговор суда – пять лет лагерей с последующим поражением в правах на три года. После осуждения сына Юлия, Фадей безуспешно писал отчаянные письма в его защиту во всевозможные инстанции, вплоть до Верховного суда РСФСР.  Срок 5 лет – минимальный для этой статьи и, к счастью, лагерный режим был не самым строгим. Исправительно-трудовой лагерь (ИТЛ), где Юлий отбывал срок, располагался там же в Хабаровске, на берегу Амура.

После освобождения (21 августа 1950 года) Юлию было предписано проживание в г. Рубцовске Алтайского края. Юлий должен был повторить судьбу своего деда Фаддея, который после каторги также был сослан на поселение в глухую Илгинскую волость, 300 км от Иркутска.

В июле 1953 года Юлий переезжает в Свердловск, работает главным инженером ремонтно-механического завода треста «Уралспецстрой».

10.10. 1955 года  в Свердловске у него родился сын Михаил.

С марта 1968 года и до выхода на пенсию Юлий – начальник центральной строительной лаборатории механизации и автоматизации (ЦСЛиА).

Работал Юлий Фадеевич, как и везде, успешно. Он автор ряда изобретений. За одну из сконструированных под его руководством машин получил медаль ВДНХ, опубликовал несколько работ, которые цитируются в диссертациях до настоящего времени. Когда наступили времена хрущовской «оттепели», в 1962 г., Юлий обратился в хабаровскую прокуратуру с официальной просьбой о пересмотре своего дела. В июне 1963 г.Верховный суд РСФСР приговор хабаровского суда от 1945 г. отменил и прекратил дело «за отсутствием состава преступления». Юлий получил официальную справку о реабилитации.

Когда Юлию исполнилось 60 лет, несмотря на все уговоры начальства, он вышел на пенсию. Умер Юлий Фадеевич Черниховский 29 августа 1995 г. в больнице, от сердечного приступа.

 

К 75-летию польского режиссера Кшиштофа Занусси

Автор статьи вице-президент "Полярос" по вопросам культуры Наталия Иванчук

Кшиштоф Занусси – заповедь любви
/к юбилею мастер
а/    

17 июня выдающийся польский кинорежиссер Кшиштоф Занусси отметил своё 75-летие. Создатель таких шедевров как «Структура кристалла», «Год спокойного солнца», «Жизнь как смертельная болезнь, передающаяся половым путем», «Персона нон грата», «Брат нашего Бога», лауреат Каннского, Венецианского и Московского кинофестивалей, Кшиштоф Занусси давно стал легендой не только польского, но и мирового кинематографа. К счастью, событие не осталось незамеченным и в России, режиссера поздравили многие деятели российской культуры, представители общественности, очень тёплую телеграмму в адрес юбиляра прислал патриарх Кирилл. В честь пана Кшиштофа на нынешнем Московском международном кинофестивале прошла ретроспектива его фильмов, а в Иванове режиссер был удостоен специального приза кинофестиваля «Зеркало», посвященного Андрею Тарковскому. Вообще Россия для польского кинорежиссера – особенная страна, а имя Андрея Тарковского для него наполнено особенным, сокровенным смыслом. За две недели до смерти Тарковского была их последняя встреча, которая оставила в памяти Занусси неповторимый след, и сколько бы лет ни прошло, образ русского режиссера и созданные им шедевры являются для него олицетворением высочайшей нравственной чистоты, духовным откровением.
Пан Кшиштоф уже давно «свой» человек в России, удивительно легко вписавшийся в интеллектуальную, творческую элиту страны. Здесь он ставит спектакли, возглавляет жюри различных кинофестивалей, ежегодно проводит мастер-классы на Высших режиссерских курсах в Москве, и, кстати, имеет почетную степень доктора ВГИКа. Нередко польского режиссера можно увидеть на российских телеканалах, почитать его интервью в нашей прессе. Его любят российские актеры и режиссеры, и он отвечает им взаимностью. Гостеприимный  дом Занусси в дачной зоне Ласки, расположенный в 20 минутах езды от Варшавы, кажется, знают все, кто сотрудничает с режиссером. Здесь шикарный яблоневый сад, уникальная библиотека, кинозал, сюда приезжают постажироваться, пообщаться и просто пожить. И, конечно, здесь рождаются шедевры. Наши молодые актеры Олеся Железняк, Федор Добронравов, Вячеслав Гришечкин, Ирина Медведева именно здесь готовили с режиссером спектакль по пьесе Уилли Рассела «Воспитание Риты». В числе тех, кто творчески плодотворно общался с польским режиссером – Валерий Зототухин и Никита Михалков, сыгравший, в частности, одну из ролей в фильме «Персона нон грата».
Не забывает пан Кшиштоф и поездить по разным городам России. В ближайших планах, например, участие в фестивалях в Иркутске и Выборге. В Екатеринбурге режиссер несколько лет подряд возглавлял жюри кинофестиваля «В кругу семьи», однажды даже полушутя заметил: от меня уже устали, я, наверно ни один город в России после Москвы так хорошо не знаю, как Ваш. Действительно, в этом есть доля истины. Каждый год в рамках фестиваля, начиная с 2009 года,  на сцене Екатеринбургского Театра Драмы режиссер представляет свои новые работы: «Воспитание Риты», «Король умирает», «37 открыток» - спектакль по пьесе современного американского автора Майкла МакКивера, показанный в 2013 году и ставший мировой премьерой. Несмотря на свою колоссальную занятость и востребованность, пан Кшиштоф нашел возможность в один из приездов встретиться  и с членами польского общества «Полярос» в Екатеринбурге и побывать на концерте в Польской музыкальной гостиной в  Доме Поклевских –Козелл.
 В своих интервью режиссер всегда отзывается о российской публике как о мыслящей, любящей задавать вопросы на глобальные,  вечные темы. И это вполне естественно, что люди избирают Занусси в качестве своеобразного духовника, ведь его творчество – это прежде всего глубокое, искреннее размышление о жизни и смерти, предназначении человека, нравственном выборе. Кшиштофа Занусси всегда необычайно интересно слушать, он задевает за живое, пытается прикоснуться к непознаваемому, его беседы со зрителем больше ставят вопросов, чем дают ответов, они побуждают прислушаться к себе, подумать, остановиться - нам так сегодня этого не хватает. Кшиштоф Занусси – философ, не случайно, прежде чем стать режиссером он изучал эту науку, а также и физику. В его картинах образы всегда интеллектуально насыщены, мы чувствуем интенсивно бьющуюся мысль, причем опасности рационализма, рассудочности нет, у Занусси удивительная гармония интеллектуального и эмоционального начал.
Несколько лет назад Кшиштоф Занусси написал книгу под весьма пессимистичным названием «Пора умирать». Однако книга скорее побуждает к тому, чтобы человек переосмыслил многое в своей жизни и ценил её во всех  проявлениях, ведь сам великий режиссер своей невероятной творческой одержимостью, служением искусству и людям доказывает, сколько радости таит в себе окружающий мир. Конечно, его картины скорее трагичны, но нет ощущения безысходности, отчасти потому, что Занусси полагает: выбор всегда есть, и об этом сказано в его книге: «Я уверен, что свобода реализуется нами через наш выбор, а выбор мы делаем всегда, даже будучи заключенным в камеру мы выбираем мысли и чувства, которые позволяем себе питать. Мне нравятся люди, сознательно делающие этот выбор, меня бесит, когда вижу инертность, бездействие, безволие».
Кшиштоф Занусси о многом размышляет, в частности, о том, как важно, чтобы в государстве самая главная роль была отведена образованному, культурному человеку, об элитах, меньшинстве, которое часто не слышат, но именно оно способно продвигать самые яркие, неординарные идеи. И ещё:  как человек, исповедующий христианские ценности, Занусси говорит о самом важном для него и многих людей на земле – о любви.  По его мнению, любовь организует всё бытие человека, всю его жизнь и, конечно, для  человека искусства осознание этой ценности особенно значимо, любовь даёт мощный импульс к творчеству.
О Занусси можно говорить бесконечно, но лучше, безусловно, смотреть его фильмы, которые каждый раз открывают для нас что-то новое в самих себе, побуждают к размышлениям о волнующих вопросах, и, наверно, делают нас немного лучше.

     

«С Одессой я познакомилась по литературе. В советской литературе писателями южной школы – Ильфом и Петровым, Катаевым, Олешей – был создан образ очаровательного города, название которого даже не всегда указывалось. Я всю жизнь несу этот образ в душе. Конечно, когда я выросла, я уже знала, что этот город – Одесса. Мечтала поехать туда и вдохнуть этого воздуха давно. И при личной встрече оказалось, что этот город для меня родной. Думаю, что не только для меня. Он принял скитальцев разных национальностей и стал их родиной. Вот что важно. Кроме того, у одесситов можно пучиться любви к родине. Это так нужно нам в современном мире».
                                                                Антонина Уминская

Признание в любви
Я очень люблю знакомиться с городами. Для меня города как люди, и отношения с ними – как с людьми.
Скажем, впервые приехав в Екатеринбург (тогда еще Свердловск), я ранним утром шла по улице Свердлова, начинающейся от вокзала, и думала: «Я хочу здесь жить» (и я стала там жить, но сейчас не об этом, это отдельный сюжет). Любовь получилась с первого взгляда. И судьба у нее такая же, как у многих других любовей с первого взгляда.
С тех пор я познакомилась с несколькими городами и поняла, что узнавание нового города может быть таким же захватывающим, как и узнавание нового человека.
Одесса – это город, о котором каждый имеет представление. Каждый что-то знает, многие думают, что знают о ней многое. Многие – что подделывая выговор и имитируя интонацию можно сойти за одессита. Многие знают, что здесь были Пушкин и Гоголь, что здесь родились Катаев, Ильф и Петров. Кое-кто знает, кто такой Исаак Бабель. И всем понятно, что Одесса – город, где много-много евреев. А кто совсем в курсе – говорит, что все евреи из Одессы уехали.
Великолепные импрессионистские очерки об Одессе написаны Жванецким и Карцевым. В них дрожит горячий воздух, пахнут помидоры, хрустят поджаристой корочкой бычки и пахнет Одессой. Но эти два мудреца (которых почти нет, а скоро совсем не будет) – они изнутри. А мы – снаружи, причем очень далеко. Так что прочитав их описания, мы можем только набрать полный рот слюны и ощутить голод по Одессе.
Я тоже имела свое представление об Одессе, любя ее с первого прочтения «Золотого теленка» и «Белеет парус одинокий» (именно в таком порядке, как ни странно), любя издали платонической любовью, не предполагающей физического контакта.
Прошли годы… И несколько лет назад, во время просмотра фильма «Ликвидация» (который одесситы очень уважают, кстати) стало понятно, что мы с Одессой взрослые люди, а значит, пора нам уже перейти на новый виток отношений – к близости. В 2010 г. случилась первая встреча, ставшая судьбоносной.
Слава Богу, в поезде Москва – Одесса в соседнем купе ехали мама и дочка (90 и 60 примерно лет). И всю дорогу мы слышали за перегородкой диалог. Тот самый, который нельзя спародировать, потому что пик допустимого гротеска в нем уже достигнут, при повышении – получится пошлость и безвкусица. Мама говорила очень тихо, но, судя по «силе противодействия» дочери, очень смачно. Дочь рассказала все – и про Аллочку, которую ей, видимо, вся жизнь ставят в пример, и про Сашка (или Грицька), который делает такого гембеля всей родне со своим бросанием пить, и про театр, где она играет в оркестре на скрипке (где, как выяснилось, «работают одни проститутки, такая у них и пенсия»), и про яблоки, которые в Жмеринке предлагал купить местный житель. А поминаю я этот диалог в одном лице потому, что он начался в Конотопе, на границе и закончился только на перроне в Одессе. Для нас, впервые едущих на встречу с платонической любовью, это был аперетив. Для храбрости.
Началась лихорадочная неделя. Утром мы приезжали из Южного и бегали по городу как бродячие собаки, ловя невероятный кайф от этого пространства, от обаяния этой разрушающейся цивилизации.
Коротко. Все, что рассказывали об Одессе, оказалось правдой. Но не всей. Правда оказалась намного вкусней и осязаемей. Нет, акцента этого уже почти нет. Акцент был замешан на смеси фонетических особенностей множества языков, на которых говорили в старой Одессе. Интонация есть. Но не такая, какой ее пародируют. Она тоньше, и возможно, уже не каждое ухо ее услышит. Осталось 100% того, что Роман Карцев назвал джазом – одесский способ мыслить. Это не юмор.
- Скажите, у вас есть в продаже карта Одессы?
- Нету, деточка, Ви всё уже купили…
Или:
_ Да, у нас тут все вкусное. Только работать негде.
Между фразами – синкопа.
Еще. Ервеев в Одессе в 1939 г. было 43 процента. Сейчас – полтора… Не может быть, скажете вы. Может. И знаете почему? Они в ней растворились. Здесь все в некотором роде евреи.
Одесса похожа, наверное, на многие приморские города Европы. Ее строили всей Европой. Город был основан для развития предпринимательства, условия торговли были льготными, не хочу пускаться в подробности – о них много уже написано. В общем, в Одессу приехали предприимчивые люди их разных уголков Европы. Центральная часть была спроектирована и застраивалась под влиянием открытия Геркуланума и Помпеи. Представляете, какое счастье для европейских градостроителей 19 века – начать строить город с нуля. По всем осознанным законам градостроительства! Вот такие градостроители, архитекторы и предприниматели понаехали в Одессу и стали ее жителями. Равноправными. Не зависимо от национальности и вероисповедания. Федор Бурда сказал : «Одесса – это комплекс добровольно принятых на себя обязательств. Одесситом может стать каждый». Это правда. Здесь нет выражения «понаехали» (правда, есть произносимое со сложной интонацией «отдыхающие»). Здесь тебя поймут, на каком бы языке ты не говорил.
Несмотря на то, что первой массовой профессией в Одессе стала профессия контрабандиста (что не могло не повлиять на систему базовых ценностей), здесь всегда уважали тех градоначальников, которые внесли свой вклад в развитие города. Их помнят, за памятниками им ухаживают. Надо сказать, и градоначальников, радевших за Одессу, как за свое собственное имущество, было много. И в дар от них Одессе доставались и сады, и музейные коллекции.
Как много надписей в городе на разных артефактах «Городу Одессе от ее жителей»! Обихожен и памятник «Героям, погибшим в борьбе за установление советской власти в Одессе». Потому что это – одесситы. Нет в Одессе улиц, названных неизвестно чьими именами. Здесь все, как в семье – это улица бабушки, это – дедушки, а это – троюродного племянника. И новая украинская топонимика вводится при сохранении старых названий и с учетом исторических реалий.
Привоз (которого, как говорят уехавшие и старожилы, уже нет) - есть. Да, те, настоящие ряды – нужно найти за павильонами и зданиями торговых центров в китайскими тряпками и продукцией предприятий и хозяйств. Да, в рядах не только колоритные продавщицы – апологетки мадам Стороженко, но и горячие таджикские парни со своим товаром, быстро, впрочем, снимающие корпоративный стиль общения с клиентом. На Привозе ты обласкан, накормлен и напоен. Восхищенный взгляд при пробовании искупает то, что ты ничего не покупаешь. Разговор важен, обмен взглядами глаза в глаза – важен.
Просьба взвесить мне 10 бычков (на сковородку входит 5 штук) вызывает брезгливое недоумение: - Коту берете?
- Сама никогда не пробовала…
- Да ты ж моя рыжЕнька! - дядька чуть не плача выбирает потолще и полобастее…
Действительно, человека, который не пробовал эту прелесть, такую само собой разумеющуюся, такую простую и располагающуюся где-то в основании пирамиды одесских ценностей, можно только пожалеть.
А что такое брынза! Я – не фанат сыра, и совсем не люблю творог. Но брынза - коровья, овечья, козья, соленая, слабосоленая и несоленая совсем – это субстанция жизни. Упругая, попискивающая на зубах при откусывании, вынутая из мешка, где плавает в сыворотке… Это просто еда, да и все тут. В самом высоком понимании этого слова. Наверное, она есть где-то еще, но там нет Одессы. Но там нет теток, говорящих на всех версиях украинского языка и суржика.
В мясных рядах - расчлененные туши свиней, где каждая часть туши раскладывается своим способом: пластами, цветами, розетками, волнами, - просто культ свинины. А домашние колбасы и буженина…
О фруктах и овощах – помолчу, потому что незачем зря сотрясать воздух. Всем все понятно.
Вкус Одессы – это, конечно, не только еда. Это сочетание морского и степного воздуха. Раздел воздушных пространств очень четкий. Ступаешь на какой-нибудь улице шаг – и пахнет уже морем. Шаг назад – опять степь.
Шаг и поворот – дворец, несколько шагов в сторону, во двор – висит белье, в кресле тётечка пьет чай, дедок мешает раствор в ведре, перекрикиваясь через окно с кем-то в доме.
Дворики Одессы – отдельный разговор. Чтобы их прочувствовать, надо направиться на Молдованку (где, кстати, молдован не больше, чем в любом другом месте Одессы).
Я опускаю все литературные аллюзии, которых полно было в букетно-конфетный период наших с Одессой взаимоотношений, опускаю богатейшие музеи, просто битком набитые таким экспонатами, за которые хранители наших могут поотдавать разные части своих иссохших тел… Оперный театр (в девичестве – Одесский городской театр), построенный парочкой знаменитейших театральных архитекторов и имеющий великолепную акустику. Ай, да что там! Бросьте.
Одессу хочется познавать, как нового человека в период очарованности и горячей влюбленности. Не знаю, сколько времени должно пройти, чтобы это познавание взахлеб, через край превратилось в планомерное знакомство с достопримечательностями и созерцание тихих уголков… Но две поездки – это только начало, самое сладкое начало.
Судбоносность нашей встречи в том, что я не хочу узнавать никаких городов, мне не нужно искать, где бы провести отпуск, я буду делать все, зависящее от меня, чтобы каждый год ехать в этот город, где история – это история, брынза – это брынза, а я – это я.
Химический состав тела так меняется за две недели пребывания в Одессе, что приезжая домой, ты сначала испытываешь эйфорию, а потом ломку. Боюсь представить, как можно пережить возвращение из Одессы, где ты пробыл дольше.
А еще – хочется родить девочку только для того, чтобы назвать ее Одессой.

      ПРИВОЗ НОВЫЙ РЫНОК

Яков Гофф ТА Одесса «Одесса делает базар». Мясник Борис с Привоза
http://www.youtube.com/watch?v=fN2dC06coKc


Привоз воспет одесситами, а основанная на этих песнях мифология процветает в русскоязычном культурном ареале «не зависимо от него и наших знаний о нем».
Старые одесситы говорят, что «Привоза уже нет», а свежеприехавшие гости его все равно видят. И чувствуют.
Есть в одесском языке выражение «делать базар». Это значит – идти с утра на рынок и делать там закупки. Пробовать, торговаться, препираться, обмениваться рецептами и суждениями самого разного толка. Вот что такое делать базар. Это не только, а возможно – не столько закупки, сколько тип отношений. Отношений на фоне объединяющей всех еды. Или на ее основе. (Пищевая парадигма Одессы не отражает каких-то идей, она сама и есть – идея, неотторжимая от воплощения. Та же идея – во всех способах бытия: от преемственности озеленения города до взаимной лояльности нарушителей правил дорожного движения. На подрезавшего не раздражаются, понимая, что ему, вероятно сейчас больше нужно, чем тебе, повернуть направо с левого ряда. А когда-то так поступишь ты и тебя поймут).
Несколько лет назад Привоз был перестроен. Я попала уже на перестроенный. Вдоль Пантелеймоновской улицы (в двух шагах от вокзала) выстроены новые здания «Новый Привоз» - обычные здания с кучей магазинчиков и павильонов, где торгуют разным, в том числе «от производителя», но от производителя промышленного. И торговля такая… обезличенная. За ними – ряд торговли с палаток, с прилавков. Всего, что есть на любом рынке в любом городе, китайский товар. Только ни китайцев, ни вьетнамцев нет среди торгующих. И разговоры продавцов – одесские. Слушать можно («Вы же взрослый человек, должны понимать…» «А ты меня возрастом не тыкай!» «Я сказала – взрослый!»)). В этих же рядах ни с того ни с сего могут продаваться фрукты или сдоба. И ничего, люди берут. За «китайский ширпотребовским поясом» остались ряды с фруктами, овощами, орехами-сухофруктами, впрочем, среди них попадаются прилавки  китайского пояса (после фруктово-овощных прилавков под навесом китайский пояс продолжается).
В рядах с фруктами и овощами есть и уголок соленостей – капусты, арбузов, огурцов, продаваемых из бочек. Торговки там почему-то особо колоритные. Еще один навес – рыбные ряды. Да, старые одесситы говорят, что это все уже не то, что черноморской скумбрии и камбалы уже нет, карпы – из питомника, лобань – это не лобан (разновидность кефали)… В общем, уверенными можно быть только в мелочи типа бычков, сардельки и хамсы. Хотя такой рыбы, которая здесь называется камбалой, я не видела раньше. Нормальный размер – 3-4 кг, на розовой стороне – шипы, скрытые пузырьками гелеобразного жира. При жарке их вынимают из мякоти пальцами и обсасывают.
Надписи на бумажках рекламные, все эпитеты, которые можно и нельзя применить к малосольной рыбе, впрочем, преимущественно – «модные». Главное – здесь все модно пробовать. Нужно пробовать и обсуждать. Но надо выбрать правильного продавца. Есть очень даже хмурые лаконичные тетки.
Посреди этих навесов и китайских рядов сохранились три здания старого Привоза. Молочный, мясной и «колбасный» (наименование мое, тут не сырое мясо, а изделия из мяса). Вот тут еще субботним утром можно делать базар. Было время, когда строились максимально функциональные здания. Прилавки из камня, опоясывающие внутренне пространство по периметру, в центре зала вьются змейкой. Этот лабиринт как-то так устроен, что поток покупателей движется свободно, по частицам распределяясь к прилавкам. Изначально прилавки были каменные (наверное, как и все в Одессе, из ракушняка), столешницы мраморные – из соображений гигиены, видимо, но сейчас этот мрамор, выщербленный и кое-где замененный кафельной облицовкой, скорее знак, от которого просто прёт преемственностью культуры торга, наследованием из поколения в поколение одного и того же уклада жизни, «делания базара». В общем, мрамор – это стабильность…
Это пространство формирует и обязывает. Нет, обязывает – это значит, заставляет. А тут пространство просто принимает тебя, и ты не можешь вести себя как-то иначе. Начинаешь делать базар.
Вот, молочные ряды. Больше всего тут брынзы. Брынза тут – свежая, хранится в рассоле, то есть в сыворотке разных степеней солености (соленая, присоленная и несоленая). Но! Даже самая соленая брынза не бывает тут такой, как в наших магазинах – которую консервируют в котором рассоле, там она сохнет и твердеет. Брынза тут коровья, овечья, козья и смешанная во всех возможных вариациях. Она слегка пористая, пружинит. По структуре представьте себе мягкий творог, одно его зернышко. Вот эти шарики брынзы, наверное, что-то около того по структуре. Они пружинистые, слегка пористые, попискивают на зубах… Я люблю «присоленную».
Продают ее тетки и бабки, многие из которых, кажется, е изготовители. Может, конечно, они берут на реализацию, но толк в ней знают, во всех тонкостях. И любят каждый шарики как скатанный собственными руками. Поэтому если ты задержался, просто замешкался у какой-нибудь бабульки (а среди торговок много именно бабулек, в по-деревенски повязанных платках. Причем платки повязаны по-украински, если вы понимаете), то просто открывай рот и не спорь, потому что от каждого кусочка тебе будут отрезать пластинку и смотреть тебе в рот, как смотрит только бабушка, смотреть в глаза и хотеть реакции. В общем, у меня чаще всего получается купить у первой же. Во-первых, потому что я знаю, чего хочу – коровью присоленную, а она ну просто вся прекрасная! Во-вторых, ну совершенно непонятно, как можно отдать то, что уже лежит у тебя во рту, наполняя тебя вот этим вкусом и прикосновеньем!
В одном из нефов этой базилики продают молоко, сливки, сметану, творог. Точно от производителя – не перепутаешь. Творог лежит слоями на подносах. Слои могут отличаться оттенками – из разного молока, видимо, разной жирности, а может, это уже маркетинг… В субботу можно видеть настоящую аидеш маму с монументальной складкой жирного затылка, которая берет щепотку творога на пробу. Качество его совершенно очевидно. Но грамотный покупатель считает брезгливое выражение лица и последующую дискуссию о цене, угрозу ухода и возвращение неотъемлемыми актами действа покупки. В общем, нам слабо.
Кроме творога тут продаются творожные начинки для блинов. С изюмом, с орехами, ванильные, шоколадные еще бог знает какие. Они лежат такими же плитами на подносах и страшно соблазняют… всеми оттенками молочного. А раз есть начинки – есть и блины. Да, огромные круглые готовые блины. Не покупала, не до того на отдыхе, но если эти блины сворачивать, то изделия получатся гигантсткие. Мне кажется, они полметра в диаметре…
Молоко, сметана сливки… В Одессе и «магазинские» молоко, ряженка, творог просто неземного вкуса. Но нет же, есть слой покупателей, предпочитающих деревенские продукты. Например, такой маленький какой-то бесприютный дедушка, который покупает деревенские сливки в бутылочку для кормления детей, такую старого образца, стеклянную. Сливки тоже пробуются одноразовой ложкой. Хотя в этом помещении в голову не приходит мыли о гигиене или санэпиднадзоре. Не потому что стерильно. А потому что в этих продуктах столько энергии жизни, что она исключает какое-либо противоборство.

Мясной корпус. Тут мы зрители. Больше всего тут свинины. Еще в прошлом году раскладка разделанного мяса была художественной. натурально: пласты мяса были уложены цветам, розетками, волнами… Не успели снять. В этом году все строго: по рангу, по форме кусков, по категориям. Строго, функционально. Муж предположил, что это происки борцов против негуманного обращения с животными и надругательства над трупами. Культ тут, кончено, свинины. Непонятно, как - но это не мое дело – все мясо выглядит очень свежим, держащим сок в себе. Свиней здесь умеют растить, выкармливать, разделывать и продавать. Поэтому пропорции мяса  и сала – идеальны. Если это и золотое сечение, то распределение очень тонкое.
Мясо продается отдельно от потрохов. Потроха – в отдельном крыле. Видимо, лежать мясо рядом с потрохами не должно. В этом корпусе живет собачий король. Именно из него он не выходит.
В третьем старом корпусе – тоже мясо. Но – приготовленное. Вот отсюда невозможно уйти голодным. Товар недешев для местных жителей, поэтому искусство соблазнения покупателя тут важнее, чем где-либо. Пробовать требуют. Помню, подошли мы к какому-то дядьке, судя по внешности и по выговору – западенцу. Я ностальгически заслушалась его речью. И рассеянный взгляд мой упал на запеченную буженину. Нерозовую! Сероватую, как положено. Дядька поймал взгляд на лету, и одновременно с падением моего взгляда у моего рта оказался нож с пластиком этой красоты… А мы-то базар уже сделали! Я говорю ему: «Не надо, мы все уже купили!». Он : «А я вас покупать не заставляю, вы ешьте!». Я съела. Ну что… тут скажешь. Тот самый вкус… Он: «Ну как?». Я: «Ммм!». Он: «От!!». Все, расстались любя друг друга. Пока покупаешь у одного, к тебе тянутся руки с этими пластиками. И надо есть! И надо восхищаться! И они понимают, что куплю я только у одного, а восхищусь всеми. Это вот – делать базар.
Тут есть такие «правдешные» продукты, которых кроме как у бабушки в деревне после закола свиньи, поесть мен больше негде. Домашняя ливерная и кровяная колбаса. Пока я их не поем в Одессе, меня будет преcледовать обжорство.
Думаю, что большинство торговцев – это некие перекупщики, но перекупщики – из изготовителей. Любят они свою колбасу, начиная с того момента, когда она еще поросенок, розовый, нежный, с полупрозрачными копытцами. Тогда они любят поросенка, не дают его никому трогать или смотреть – уж больно хрупкое у него здоровье. Потом они любят ее свиньёй, готовят ей еду, чередуя меню, отпаивая по схемам. И нет в этом ничего некрофильского. На каждом природном цикле – вот эта натуральная любовь. И последний акт этой любви – родительская гордость продавца, видящего твои глаза, когда ты пробуешь и говоришь: «Ммммм….».

В следующий приезд мы отправились на экскурсии, мы узнали, что Привоз исторически – это оптовый рынок. А первый розничный рынок для домохозяек – это Новый базар, рядом с Молдаванкой. Ну и поехали туда. На Новобазарную площадь. Здание рынка стояло полуразрушенное, готовое к реконструкции. Даже остов, оставшийся от старого здания, позволял видеть его пространство. Здание было огорожено так что кадра только два. На следующий год новый фасад разочаровал страшно, но внутри все было еще старое. Прилавки с мраморными крышками, рабочие места рубщиков… Опять же, все определяется пространством – отделенным от внешнего мира куском воздуха определенной формы. Это пространство было создано под торг, под отношения покупатель-продавец, которые не менее, чем  какие-нибудь другие, открывают человека.



Предлагаем Вашему вниманию статью вице-президента "Полярос" Наталии Иванчук

Лютославский и Пендерецкий    


2013 год войдет в историю как особенный, знаковый год для польской музыки. 25 января отмечалось 100-летие со дня рождения выдающегося классика ХХ века Витольда Лютославского , а 23 ноября исполнится 80 лет Кшиштофу Пендерецкому, по определению многих критиков «самому великому из ныне живущих». Неудивительно, что в Польше 2013-й стал Годом Лютославского, причем отмечен он не только музыкальными событиями. Так, например, по случаю знаменательной даты банком Польши была выпущена серебряная монета в честь прославленного соотечественника. В Петербурге, в зале филармонии прошел замечательный фестиваль «Два дня польской музыки», организованный Институтом Адама Мицкевича и Польским институтом в Петербурге.    Исполнялась музыка Лютославского и Пендерецкого,  причем пан Кшиштоф сам дирижировал своими произведениями, что весьма часто делает на своих авторских концертах. К счастью, в России музыка Пендерецкого звучит нередко, он сам любит сюда приезжать, при этом с удивительной теплотой общается и с публикой, и с журналистами. Что же касается Лютославского, что его произведения всегда мало исполнялись у нас, отчасти это связано было с устоявшимся мнением относительно «элитарности», сложности творческого метода композитора. В 80-е годы, в эпоху «Солидарности»  Лютославский в СССР негласно относился к «нежелательным для исполнения» авторам. Хотя ещё в Советском Союзе, в 1976 году была выпущена первая на русском языке монография советского музыковеда Л.Раппопорта о великом польском композиторе.
Высочайший музыкантский авторитет, харизматичность, организаторский талант, поиск неизведанных путей в искусстве  - всё это объединяет двух художников, которые стали олицетворением новаторского духа польской музыки второй половины ХХ века и поистине символами европейского авангарда. Определение «гражданин мира», хоть и является часто употребляемым, весьма точно отражает сущность обоих представителей польской культуры. Недаром Кшиштоф Пендерецкий в своих интервью всегда подчеркивает, что чувствует себя комфортно в любой точке планеты. Даже во времена социализма, Лютославский, например, уже начиная с 60-х годов, преподавал в Стокгольме, Копенгагене, Техасе. Эту же традицию продолжил и Пендерецкий, всегда с радостью стремившийся передать свой творческий опыт начинающим авторам в разных странах мира. В их музыке есть тот универсальный, вселенский дух, который объединяет людей вне зависимости от национальной принадлежности, вероисповедания, эстетических, художественных ориентиров. Не случайно поэтому такие произведения как «Траурная музыка» памяти Б.Бартока, «Венецианские игры», Вариации на тему Паганини (настоящий хит ХХ века!) Лютославского, «Плач по жертвам Хиросимы», симфонические и духовные сочинения Пендерецкого имели признание критики и слушательской аудитории во всём мире. Обладая редкой способностью чувствовать, слышать и передавать в звуках боль современного мира, причем порой с помощью непривычных, сложных, невероятно экспрессивных средств выразительности, оба композитора необычайно искренни в своём «обращении» к публике.
Несомененно, при всей универсальности творчества этих прославленных мастеров, Польша – это то, что всегда живёт в сердце, самое близкое и родное. Чувство любви и привязанности к родине, глубина переживаний за её судьбу  становятся импульсом к рождению выдающихся замыслов, например, «Силезского триптиха» Лютославского или «Польского реквиема» Пендерецкого. Наверно, поэтому  Анджей Вайда в своём знаменитом фильме «Катынь» использовал музыку из «Польского реквиема», а также фрагменты из симфонических произведений Пендерецкого, эмоционально пронзительные, трагически обнаженные по своему звучанию.
Польскую музыку второй половины ХХ века невозможно себе представить вне фестиваля современной музыки «Варшавская осень», ставшего признанным композиторским центром Европы. Поначалу шокировавший дерзкими авангардными экспериментами, со временем фестиваль обрёл и иные краски. Но главное оставалось – высочайший профессиональный уровень. Одним из организаторов этого престижного форума был и Витольд Лютославский, он же вплоть до 1994 года (своей кончины) оставался бессменным председателем Оргкомитета «Варшавской осени». Что же касается Пендерецкого, то буквально с первых фестивалей его музыке отводилось здесь самое почётное место, причём «бунтарь», как тогда его называли, часто противопоставлялся «патриарху» Лютославскому. Впоследствии Пендерецкий с пиететом относился к своему старшему современнику, справедливо считая, что его творчество является одной из вершин в развитии польской музыки.  Примечательно, что сам «великий князь музыки» Лютославский, как назвала его однажды Магдалена Гайль, был поразительно скромен. Одно из его высказываний гласит: «Кто не скромен, тот смешон». Не очень современно звучит, но Кшиштоф Пендерецкий поддерживает: «Великие – это Шостакович,  Стравинский, Прокофьев, а я просто пишу музыку». Удивительно, что творческая активность пана Кшиштофа с годами отнюдь не снижается, напротив, премьеры по всему миру следуют одна за другой. Так, в 2013 году в Петербурге состоялась премьера концерта для валторны с оркестром «Зимний путь», также был представлен цикл «Три китайские песни». В планах композитора – создание вокального цикла на стихи Сергея Есенина. По-прежнему, 60-70 концертов в год – для него обычный график.
Когда Кшиштоф Пендерецкий приезжал в 2010 году в Екатеринбург и давал свой единственный концерт с симфоническим оркестром Свердловской филармонии, он был приятно удивлён прекрасным уровнем музыкантов и тем интересом, который проявляют к его творчеству здесь. Возможно, что встречи с маэстро ещё будут, и та частичка Польши, которую он в оставил в Екатеринбурге, сохранится  и в сердцах благодарных слушателей.
Витольд Лютославский и Кшиштоф Пендерецкий – два великих поляка, безусловно, разные и, безусловно, в чём-то похожие, но самое главное – их яркое, самобытное искусство живёт полноценной жизнью в дне сегодняшнем и хочется надеется, что его будут открывать для себя всё новые поколения думающих, неравнодушных  людей.

 

Предлагаем Вашему вниманию статью, опубликованную в газете «Глобус»,  г. Серов

Польская песня лилась над Серовом
Автор Анжелика Королева


2 мая, в 17 часов, в концертном зале музыкальной школы им. Г. Свиридова состоялся концерт ансамбля польской песни «Каща - Катажина».
К сожалению, зал был полон только наполовину. Но от этого праздник песни, который подарили городу екатеринбуржские «польские» певицы, не потерял своей красоты.
Приехали вокалистки в наш город благодаря Игорю Кудрявцеву, руководителю серовского отделения польской группы. Он настолько увлечен Польшей, что захотел порадовать и своих земляков. А екатеринбургские «полячки» с удовольствием подхватили его идею и приехали «шпевач» в Серов.
Девушки в народных польских костюмах своим пением и лучистыми улыбками подняли настроение серовским ценителям музыки, пришедшим в этот хмурый день в храм искусства.
Мелодии польских гурали (ред.- так называют горцев в Польше), молитвы к Деве Марии, псалмы, а также известные мелодии 70-80-х «Сядь в любой поезд» и «Ярмарки краски» Марыли Родович, неслись со сцены и остались в сердце каждого, кто пришел на этот праздник. Слова были понятны, хоть и были на незнакомом, казалось, языке. Например, спеть — шпевач, ноты — нуты.
К тому же, руководитель коллектива и концертмейстер Марина Лукас, подробно рассказывала о песнях, а потом усаживалась за рояль и аккомпанировала своему коллективу. Она очаровала публику своим появлением и каким-то по-матерински добрым теплым настроением и отношением. Чарующие переливы чистых голосов так стройно звучали, что даже захотелось приобрести эту музыку себе домой.
Марина позже поделилась с «Глобусом»:
- Поляки — это очень близкий русским народ. Несмотря на то, что между нами было противоречие и войны. Но мы – братья-славяне, и мы связаны. В 19 веке после польских восстаний участников этих событий отправляли в ссылку. В 20 веке, когда к Советскому Союзу присоединили западные земли, населяющих те места поляков выселяли в Сибирь и на Урал. Кто-то уехал, кто-то остался. Те, кто живет сейчас, это потомки поляков. Мы родились в Советском Союзе. Наши дети не говорят по-польски и не во всех семьях соблюдаются традиции и обряды.
-Но в 90-х годах, — продолжает свой рассказ Марина Лукас (она еще и президент польского общества «Полярос» в Екатеринбурге), — наступило время, когда начался всплеск, некое возвращения к своим корням. Тогда, в 1992 году, в Екатеринбурге организовалось наше общество и вокруг него стали собираться люди, которым было интересно свое родство. Они хотели вспомнить язык своих дедов и прадедов. Мы уже 20 лет в городе. Увлекаемся историей, музыкой, собираемся вместе, рассказываем о польских обрядах и традициях. И конечно не можем обойтись без песенного творчества. Песня – это всегда отражение жизни народа.
В этот майский день для серовцев пел ансамбль из 5 человек. Все девушки очень милые и приятные.
-С ними не смогли приехать еще две молодые мамы, две студентки, которые готовятся с сессии, солист, который уехал на охоту, — говорят они.
Также участницы поделились своими небольшими жизненными историями. Почти все вокалистки в «обычной» жизни работают преподают. Кто-то в университете, гимназии, кто-то работает менеджером по рекламе, преподает восточные танцы, работает организатором праздников. Все они музыканты, закончили вокально-хоровое отделение 4-й Екатеринбургской школы искусств «АртСозвездие». И потом остались в родной школе, продолжили традиции музыкального братства коллективов спутников.
После работы они 1 раз в неделю приходят на занятия. У некоторых уже дочери закончили эту же школу. Да и семьями девчонки дружат с первого класса. Одна из них рассказала историю о том, как в коллектив пришел петь ее муж. Надо было ехать выступать в Москве, в польском посольстве, и он за 2 недели выучил репертуар и поехал. И теперь семья поет вместе и ездит со всем коллективом на гастроли по стране.
Приятным сюрпризом было поздравление директора музыкальной школы Натальи Фридрих и администрации города, в лице первого заместителя главы администрации Вячеслава Семакова, который весь святился от радости и полученного весеннего настроения после песен наших польских красавиц — «катажин».
Теплые слова благодарности от серовской публики высказал первый заместитель главы администрации Вячеслав Семаков.
Нашему корреспонденту в конце концерта сказали на польском языке «Бардзе дженькую, до видзення», что означает «большое спасибо, до свидания». И осталось ощущение, что Польша стала нам ближе.
Публика аплодировала и подпевала на концерте польской песни. А некоторые даже всплакнули.

  

5 марта 1940 г. вышло постановление  Политбюро ЦК ВКП(б), согласно которому проводились массовые убийства польских граждан (в основном пленных офицеров польской армии) в Катынском лесу.
 Согласно обнародованным архивным документам, всего было расстреляно 21 857 польских пленных.
17 сентября 2007 г. в Варшаве состоялась премьера фильма Анджея Вайды "Катынь"

Статья первого президента «Полярос» Чеславы Петрушко была опубликована в 2010 г. в научно-публицистическом журнале факультета связей с общественностью и рекламы Уральского государственного университета им. А.М. Горького (ныне Федерального университета) «Эффективные коммуникации» (№1(5)/10)


Промыслом назначенный...
(Размышления после просмотра фильма «Катынь» А. Вайды)
   

                                                                      
 Тем, кто жив, скажи правду, и будут для них могилы их.
                                                                                         Ц. Норвид

 

Братские могилы разделяют людей в том случае, если их пытаются сравнять с землей, использовать для политических спекуляций или если не говорить над ними правды.
                                                                                                                                                                                                                                                                     Ч. Петрушко

 
 
 Прошло уже несколько лет, как на экраны мирового кино вышел фильм
А. Вайды «Катынь». Трагедия, случившаяся в апреле 1940 года в Катынском лесу под Смоленском, после многолетних исследований узкими специалистами, стала объектом художественного осмысления.
 В творчестве существуют так называемые «неподъемные темы», в разработке которых художник самого высочайшего класса не застрахован от художественного риска. Катынская тема – одна из сложнейших в истории. Перед польским режиссером стояла задача очистить то, что было
оболгано на протяжении десятилетий. Не исключалась возможность, что фильм «Катынь» унаследует судьбу реальной катынской трагедии – замалчивание. К счастью, этого не произошло. О «Катыни» заговорили во всем мире. Огромная зрительская аудитория оказала доверие искушенному опытом и мудростью патриарху польского кино режиссеру Анджею Вайде.
Фильм был номинирован на престижную американскую премию «Оскар». И уже зачислен многими ценителями А. Вайды в разряд произведений искусства, которые сделаны не для кассы, не для славы. Фильм сработан навсегда. Казалось бы: чего же более?.. Вайде хотелось бы, чтобы «Катынь» посмотрели как можно больше российских зрителей. Он любит Россию, ценит любую возможность творческого соприкосновения с ней. Позволю себе предположить, что в душе А. Вайды есть какие-то очень важные, очень личные (поэтому ранимые), затаенные уголки, которые раскрылись в этом фильме, и понять их «очами души» может именно российский зритель. Это фильм о поляках, но для россиян. Так что «Катынь» можно рассматривать как искренний жест любви и надежды много повидавшего и испытавшего в жизни пожилого человека.
  * * *
После премьеры «Катыни» в Москве, фильм неспешно, ненавязчиво закружился на DVD-дисках по большим и малым городам России. Скептики уже выносили вердикт: на большом экране в обозримом будущем российский зритель фильма не увидит. И в самом деле, его смотрели в камерной обстановке, на дому, в кругу друзей, небольшими аудиториями. Понятно, что индивидуальное восприятие перед телевизором лишено «температуры» большого зала, которая не менее важна, чем сам фильм. Стоит ли обсуждать технические недостатки таких просмотров, искажающих художественные достоинства «Катыни»? Можно лишь выразить со¬чувствие зрителям.
Я из тех, кому посчастливилось сформировать мнение о фильме в нормальных условиях его просмотра. И это очень важно, поскольку «Катынь» - художест¬венное произведение, требующее от зрителя вживания, работы мысли и сердца, проникновения в опыт предыдущих поколений. В данном случае, в опыт польских семей, переживших вместе со своей родиной трагедию страшной войны, и, как следствие, очень личную катынскую трагедию.
В фильме присутствует огромный фактологический материал, концентрированно поданный зрителю, преимущественно символикой, которая дает возможность аллегорического истолкования происходящего на экране. Богатство символико-аллегорического языка, концептуально-образная структура фильма в целом создают напряженную гармонию, стягивающую в целостный художественный мир конфликты, противоречия, эпизоды, детали. Эстетику фильма дополняет прекрасное музыкальное сопровождение.
* * *
Содержание фильма раскрывается в мучительном опыте катынской трагедии. Режиссер делится этим опытом со зрителем, осмысливает его как индивидуальную драму матерей, отцов, детей, родственников польских офицеров, оказавшихся в советском плену. Последующая проекция индивидуального на всеобщее делает проблематику «Катыни» обобщенно-философской, что позволяет режиссеру ставить перед зрителями вопросы большой нравственной силы, изрядно позабытые, а то и вовсе исключенные из духовной жизни. В ходе раскрытия сюжета фильма индивидуальная драма, пережитая польскими семьями, становится драмой польской интеллигенции, уничтожаемой двумя тоталитарными государствами. Символом этого уничтоже¬ния является отправка Германией в концлагерь профессоров Ягеллонского универси¬тета в Кракове и их последующее уничтожение, а также убийство польских офицеров, оказавшихся в плену в СССР.
В условиях насилия двух государств над третьим, когда нарушение закона – норма, а беззаконие – система, неизбежно возникают конфликты, острые противоречия. В частности, возникает конфликт по поводу лжи, официально навязываемой полякам и миру советской тоталитарной системой. Воинствующая ложь становится осевой проблемой фильма, камнем преткновения для всех действующих лиц «Катыни». Она создает атмосферу трагического непонимания, размывает существующий водораздел между ложью и правдой. Проблему лжи А. Вайда рассматривает в трех контекстах: историческом, морально-нравственном, религиозном.
 * * *
 Фильм начинается с катастрофы, постигшей Польшу после вторжения на ее территорию двух сильных милитаристских государств. Режиссер изображает ее в нескольких сценах, насыщенных символикой, развернутыми метафорами, которые легко угадываются. При этом отсутствуют батальные сцены, война находится на втором плане.
В кадре крупным планом показан мост. Под ним река. К нему с запада и востока устремлены два потока беженцев. Одни бегут от армии Вермахта, другие – от Красной Ар¬мии. Река, ставшая советско-немецкой границей, – символ разъединения. Мост – символ объединения. Две части Польши разъединены двумя государствами рекой, объединились в несчастье на мосту.
 Так закладывается в содержание фильма особая атмосфера, в которой все имеет две стороны. Одних объединяет победа над Польшей, скрепленная тайным договором о ее разделе. Других объединяет боль на пиру победы. Страна побеждена, но народ не покорен. Вместо одной власти, исторически сложившейся в Польше – две, одинаково неприемлемые для ее граждан. Остается одно: противопоставить законам писаным, изменчивым – «неписаные» законы морали и религии, богоустановленные, поэтому нерушимые и обязательные для исполнения.
Нельзя не отметить, что в силу исторических обстоятельств в польском искусстве кино под прессингом продолжающейся десятилетиями цензуры сформировалась «философская» традиция: мыслить символами. Она мастерски использована во всех фильмах А. Вайды. В «Катыни» эта традиция приобретает прямо-таки магическую притягательность. Его символика так сильно действует на воображение зрителей, что может восприниматься по-разному. Режиссер не замыкается в своих мыслях. Он всегда оставляет зрителю возможность задавать вопросы, создавать аналогии.
 * * *
Итог этой катастрофы – сотни тысяч пленных военнослужащих Войска Польского. Большинство из них это не кадровые военные, а гражданские лица, ставшие солдатами и офицерами и надевшие военную форму в связи с объявленной всеобщей мобилизацией в начале войны. Среди них четыре главных персонажа фильма: Генерал – кадровый военный, ротмистр Анджей (выпускник университета), поручик Ежи (инженер), поручик-Пилот (авиаконструктор).
Железнодорожная станция. Пленных увозят на поездах в глубь СССР. В кадре два друга, ротмистр Анджей и поручик Ежи беседуют о дальнейшей судьбе пленных. В это время жена Анджея Анна и дочь Ника, приехавшие из Кракова, разыскивают его. Они попадают во двор костела, превращенного в лазарет. Ника узнает шинель отца на чьем-то неподвижном теле. Оказывается, под ней спрятана от вторгшихся в страну атеистов статуя Иисуса. Из-под приподнятой Анной шинели на нас смотрит лик Господа в терновом венце – символ страдания и жертвенности. Таков жребий выживших на развалинах Родины ее сынов и дочерей от мала до велика. И такова судьба пленных.
Анна склоняет Анджея к бегству из плена, пока это возможно. Ее аргумент, казалось бы, неотразим: «Мы хотим, чтобы ты был с нами. Ты клялся перед Богом быть со мной, пока нас смерть не разлучит». Контраргумент не менее весомый: «Я им тоже присягал»...
                                                                               * * *
Фабульной основой фильма является пленение польских офицеров и мучительное ожидание близкими вестей о них. Катынская сюжетная линия развивается с сентября 1939 по апрель 1940 года. Последний раз мы видим офицеров еще живыми в Козельском лагере для военнопленных. Зачитываются списки тех, кого увозят из лагеря в неизвестном направлении. Дальше
в повествовании они присутствуют как без вести пропавшие. Ожидание, пронизывающее всю атмосферу фильма, становится «мотором» развития сюжета. Сначала оно воспринимается как надежда. Оно достигает наивысшей кульминации, когда немецкая администрация Кракова оповещает жителей о найденных могилах польских офицеров в катынском лесу под Смоленском, убитых в 1940 году спецотрядами НКВД. Поименно читаются списки убитых, демонстрируются документальные кадры немецкой эксгумации останков убитых офицеров.
Советская сторона отвергает обвинение, утверждает, что пленных убили немецкие армейские подразделения в 1941 году. В конфликт двух пропагандистских машин вовлечены близкие пленных. Вопрос: что с ними будет? – сменяется вопросами: кто убил? когда убиты? Ожидание-надежда превращается в Ожидание-пытку.
Германия, залившая кровью Европу и усеявшая ее крестами, не без корысти для себя говорит правду и старается ее доказать. Для этого ей нужна поддержка поляков. Но полякам, как и всему миру, трудно поверить немецкой правде. СССР утверждает неправду, которая в этой исторической ситуации вполне правдоподобна. Советской стороне верят или делают вид, что верят. Тем самым помогают утвердиться лжи. При этом многие знают правду, но говорят неправду.
* * *
Сегодня, в перспективе времени, можно сказать, что открытие тогда захоронений польских офицеров лишь на мгновение заглушило канонаду разраставшейся тотальной мировой войны. Чего стоили жизни этих нескольких тысяч польских мужчин на фоне миллионов жертв двух тоталитарных доктрин, столкнувшихся в непримиримой схватке за право господствовать над миром?
А ведь они стали поводом для разрыва дипломатических отношений между СССР и польским эмиграционным правительством в Лондоне.
Уже тогда катынское преступление породило две тенденции: одни старались скрыть, изгладить из памяти преступление; другие – озвучить и скрупулезно его расследовать. Можно предположить, что тогда это массовое убийство приоткрыло закулисье «истинности» коммунистической доктрины «о справедливом и светлом будущем человечества». О ГУЛАГе в СССР молчал весь мир. И вдруг появилась щелочка, через которую можно было хотя бы заглянуть в лагеря массового уничтожения СССР. Не заглянули.
Это уже потом XX и XXI съезды КПСС признали культ личности Сталина (посмертно), дав ему политическую и правовую оценку. Это послужило основой для реабилитации тысяч невинно пострадавших советских людей. И, наконец, появилась проза А. Солженицына, открывшая изумленному миру жизнь ГУЛАГа, призвавшая жить не по лжи. Так, катынская трагедия и трагедия советского ГУЛАГа оказались звеньями одной цепи. Речь идет о том, что ГУЛАГ выплеснулся за пределы собственно советской империи, вторгся, в данном случае, в Польшу, где ему пытались дать хоть какую-то оценку. Поскольку это убийство изначально не укладывалось ни в советское, ни в международное правовое поле, о нём старались забыть. И все же вычеркнуть из истории эту трагедию не удалось.
Она стоит в ней особняком, требуя справедливого суда. Выявляя правду о ГУЛАГе, мы не можем обойтись без правды о катынской трагедии.
 * * *
Вопреки ожиданиям некоторых зрителей, А. Вайда в художественном фильме «Катынь» не ставит перед собой сверхзадачу выявления тождества фашистской и советской тоталитарных систем. Он не углубляется в сферы, которые не входят в его компетенцию художника. Режиссер находится над политикой, его интересует историческая правда. Это принуждает его к максимальной сдержанности. Обе системы режиссер исследует под углом зрения польской интеллигенции, ставшей жертвой двойного насилия. При сравнении выявляется суть систем, которые небезуспешно стараются стереть грань между добром и злом, правдой и ложью. Вначале они сосуществуют, а после победы одной системы над другой режиссер показывает неустранимость советского тоталитаризма. Мы видим, что тоталитарные системы меняются, а человек остается, остается целый народ. И на роду ему написано бороться с ними, иначе тоталитаризм уничтожит народ физически и нравственно, или он выстоит вопреки всему.
Все персонажи фильма чувствуют это. Одни пытаются выжить в жерновах времени и не верят, что Польша когда-то обретет свободу. Другие готовы отстаивать эту свободу. У них разные убеждения, но одна проблема.
Они пытаются нащупать грань, которую нельзя нарушать при решении нравственных вопросов. Как мы убедимся дальше, польский режиссер в «Катыне»  проповедует сопротивление всяческим тоталитаризмам, а сам фильм является актом этого сопротивления. Выдающийся художник, промыслом назначенный, стоит на защите этих хрупких ценностей, ибо это его миссия.В фильме нет ненависти. Режиссер показывает, как в экстремальных обстоятельствах человек находит пути, точки опоры, которые дают ему возможность оставаться человеком.  
* * *
 Персонажи «Катыни» очерчены точно, лаконично. Они действуют в контексте своей моральной и религиозной культуры, выработанной многовековой историей их родины. Как и все персонажи фильма, Генерал – образ обобщённый. Чтобы глубже его понять, необходимо осмыслить, как своеобразно понимали победу польские офицеры. Все они недавно перенесли сокрушительное поражение и были вынуждены пожертвовать жизнями, свободой, оказались в плену. Победа для них – не только военная победа.
Это и моральная победа над самим собой, которая заключается в превосходстве у офицера чести над бесчестием, достоинства – над его отсутствием, стойкости – над малодушием... Поэтому вооруженное противостояние разделу Польши расценивается ими как моральная победа, свидетельство стойкости, героизма и сопротивления.
Генерал понимает, что если Польша встала на пути двух мощных государств, то поражение было неизбежным. Его спокойствие, уравновешенность, мягкость, сочувствие к коллегам, особенно к офицерам-резервистам – это уверенность в себе, в своих товарищах. Генерал намерен не только выжить, но в несчастье проявить несгибаемую силу духа, вселить его в своих подчиненных.
Он понимает, что Германия неминуемо начнет войну с Советским Союзом, тогда все пленные будут освобождены и востребованы для участия в военных действиях. Поэтому он говорит офицерам: «Оружие не бросают перед врагом, оружие бросают перед самим собой». Незаурядный военачальник не допускает даже мысли о том, что их расстреляют. И стоя у порога расстрельного подвала, он отшатывается от него не из чувства страха перед смертью. Лишь теперь, перед внезапной казнью, он осознает, какой смертью умрет. И эти его последние движения перед расстрелом красноречивее вселенского крика: Нет!..
Нетрудно догадаться то, что в своем предсмертном порыве недосказал Генерал: нет, не может быть, чтобы здоровые, обученные и желающие воевать мужчины, были убиты в период, когда идет страшная война, когда каждый выстрел, каждая человеческая жизнь так ценны на ней. Не может быть, чтобы они были убиты не лицом к лицу с общим врагом на поле боя, а так нелепо, пулей в затылок.
Неужели это не обжигает, не потрясает своей абсурдностью? Что же осталось от этого прекрасного Генерала? Именная сабля и Ложь над его братской могилой.
 
* * *
 
Из четырех главных персонажей катынского сюжета наиболее противоречив и трагичен поручик Ежи. Это еще одна грань психологического состояния интеллигенции, её поведение во время войны и после неё. Рассказывая об инженере-поручике Войска Польского, а затем майоре на службе у новой власти в Польше, режиссер глубоко проникает в образ и показывает, как тоталитаризм калечит души людей и делает их заложниками системы.
После оккупации Польши (II Речи Посполитой) поляки, в том числе пленные солдаты и офицеры Войска Польского, оказавшиеся по разным причинам в СССР, в 1941 году имели возможность поступить в формировавшуюся под Бузулуком (Оренбургская область) польскую армию генерала Андерса, подчиняющуюся польскому эмиграционному правительству в Лондоне. В августе 1942 г. эта армия была эвакуирована в Иран, вошла в со¬став Войска Польского, сформированного на Западе польским правительством в эмиграции. После окончания войны солдаты и офицеры Войска Польского на Западе не признали коммунистическую власть на родине. Они были демобилизованы и в подавляющем большинстве остались в эмиграции.
Полякам в СССР, не сумевшим попасть в армию Андерса, была предоставлена возможность зачислиться в дивизию им. Т. Костюшко, возглавляемую генералом Берлингом и сфор¬мированную в Советском Союзе польскими коммунистами. Она полностью подчинялась советскому главному командованию, находилась под пристальным вниманием Сталина. На ее основе он формировал для будущей Польской Народной Республики (ПНР) новое Войско Польское. Польские солдаты героически сражались в составе вооруженных сил СССР. Дошли до Берлина, вернулись на родину как победители фашизма.
В «Катыни» показано, в какой сложной морально-этической ситуации оказались в ПНР солдаты Войска Польского, сформированного на востоке. Сражаясь в составе Красной Армии, освобождая от фашизма Польшу, они способствовали ее «коммунизации» неумолимой силой исторических обстоятельств. На эту сложную национальную ситуацию у Ежи накладывается его личная драма. Чудом выживший в Козельске, он попадает в дивизию им. Т. Костюшко. В 1943 году его включают в состав группы солдат дивизии, которых привезли в катынский лес на советскую эксгумацию останков польских офицеров, чтобы засвидетельствовать «правду» комиссии академика Бурденко. Все они засвидетельствовали «правду», спасаясь от пули в затылок или советского ГУЛАГа, хотя знали истинное положение дел. Так Ежи предал своих товарищей, «сложил оружие перед самим собой». Он выбрал жизнь, предпочел бесчестие. Предательство отторгает его от людей его круга и в то же время он не может существовать в новом окружении. Это приводит его к трагическому одиночеству.
После войны Ежи возвращается в Краков, где видит плоды своего предательства. Теперь уже новая польская администрация Польши читает списки польских офицеров, убитых в катынском лесу. И снова на митинге демонстрируют документальные кадры, теперь уже советской эксгумации. «Убиты немецко-фашистскими захватчиками в 1941 году». А о главном молчат «молчальники» (здесь синоним предательства). Согласны все. И нет никому дела, что эти все знают правду. Одинокий протест жены Генерала во время митинга: «Это неправда!» – тонет в трясине молчания.
После разговора с женой Генерала Ежи осознает, что совесть, как и жизнь, даются человеку единожды. Майор возвращается в казарму, видит вокруг себя среди польских военных таких же «молчальников»-предателей, как он сам. Его запоздалый протест тоже тонет в трясине молчания. Прожитая им сложная жизнь и трагический конец вызывают у меня сострадание. В выборе между ложью и правдой нет компромисса даже тогда, когда грозит пуля в затылок. Хочется нам того или нет, но, защищая человеческие ценности, нередко приходится выбирать между жизнью и смертью.
                                                                           * * *
 Жена Генерала глубоко предана памяти мужа и возвышается среди персонажей как монумент убежденности и непримиримости. Она обладает удивительной способностью жить, не приноравливаясь к несовершенству мира, а исходя из представлений, каким он должен быть. Система ее поведения сведена в стройный нравственный кодекс. Она отказывается читать по радио текст с обвинением против убийц её мужа, заранее подготовленный немецким чиновником отдела пропаганды. Отказывается, игнорируя угрозу, что ее дочь отправят в концлагерь. Не дрогнула ее решимость при виде кадров немецкой кинохроники. Она считает, что правду произносят чистыми устами. Но, выйдя на улицу, чуть не теряет сознание после неимоверного напряжения, перенесенной духовной пытки.
Это образ – элегия уходящему довоенному миру польской интеллигенции, миру обитания ее души, истребляемого двумя чуждыми ей режимами и уничтожаемого новой польской властью. Она теряет мужа и всех друзей. По¬этому так она оживлена при встрече со своей прежней домработницей, фактически членом семьи. В этой встрече показаны два мира, две позиции. Стася в течение войны хранила именную саблю генерала и возвращает ее хозяйке. Генеральша сохранила сундучок Стаси с ее личными вещами. Но элегантная Стася, теперь жена солидного чиновника при новой власти, забежала ненадолго и старый сундук ей не нужен (понимай –  прежняя Польша). Она советует прежней хозяйке передать его в Красный Крест, для бедных. Стася, как ее муж, не задумывается о прошлом, с которым они легко расстались и не хотят, чтобы им о нем напоминали. Сделав всё, что было в её силах, «железная пани» рыдает на плече у дочери. Режиссёру, равно как и исполнительнице этой роли (актриса А. Стенка), нужно обладать тонкой интуицией, чтобы видеть границу, переход за которую мог существенно исказить образ, превратить убеждённость в фанатизм, а непримиримость – в ненависть.
Но ушел ли мир Генерала и Генеральши бесследно в историю? Нет, не думаю. Мир этот проецируется в образе их дочери, тоже участницы этих событий. Она не задумываясь о последствиях, помогает Тадеушу, незнакомому парню, убежать от преследующего его патруля, хотя бессильна спасти ему жизнь. Она выживает в сложных условиях новой жизни и сохранит все лучшее, что было в ушедшем мире ее родителей, будет помнить своего отца независимо от того, какой ложью бы его не испачкали. Не забудь погибшего Тадеуша и тот росточек зарождающейся любви в трагических обстоятельствах, зазеленеть которому помешала пуля.  
* * *
Странно может прозвучать, но победа коммунистической доктрины над фашистской способствовала полной победе лжи о Катыни. В столкновении двух идеологических доктрин общество было поставлено перед выбором: из двух зол выбрать меньшее. После войны это «меньшее зло» было навязано Польше и другим странам Восточной Европы. Не имея выбора, они были поставлены перед свершившимся историческим фактом строительства социализма по советскому образцу.
В своём выдающемся фильме «Канал» А. Вайда с потрясающей силой показал одиночество Польши в неравной борьбе с двумя тоталитарными системами в период Варшав¬ского восстания. В «Катыни» он изображает одиночество Польши в раскрытии тайны и лжи, окутавших катынское убийство, и на страже которых стоит советская тоталитарная система.
Краков, казалось бы, живёт мирной жизнью. Но нет мира в душах его жителей. Ложь, выдаваемая за правду, разобщает их. Она становится критерием лояльности к СССР и новой польской власти. Эта ситуация оскорбляет память о «катынцах», унижает человеческое достоинство их близких, но не уничтожает его. Одни молчат, приспосабливаются к новой жизни, другие – протестуют. Режиссёр обнажает смятение в душах людей, исследуя судьбы сестёр третьего персонажа катынского сюжета – поручика-Пилота.
Обе сестры преданы родине и помнят о брате, но эту преданность и память каждая понимает по-своему. Их поведение и поступки диаметрально противоположны, но в сути своей сходятся. Обе думают о живых соотечественниках, об их будущем.
Агнесса решает для себя проблему лжи как борьбу за свою духовную свободу и человеческое достоинство. Она появляется в фильме, словно из пламени пожаров разрушенной Варшавы. Дух участницы подпольного сопротивления закалён в кровавой бойне Варшавского восстания. Агнешка осознаёт своё рабство по отношению к чуждой ей власти, как фашистской, так и коммунистической, противопоставляет им свои ценности и борется за них. За внешним спокойствием скрывается глубокая убеждённость в своей правоте. Долг велит ей хотя бы символически похоронить брата и почтить его память правдивой датой на его надгробной плите. Ей не удаётся сделать это.
Выполняя свой долг перед погибшим братом, Агнесса ни в ком не находит взаимопонимания. Её не может понять даже родная сестра. Ирена, теперь директор гимназии, считает, что времена изменились и ради будущего родины нужно сотрудничать с властью. Исполнение обязанностей, подчинённость системе гарантирует ей безопасность, хотя и зыбкую, даёт разрешённую системой жизнь, но отъединяет от самой себя. Она становится человеком, порабощенным ложью и системой. Свою позицию она объясняет с точки зрения здравого смысла.
-           Надо жить ради живых. Ты выбираешь мёртвых. Это очень больно, - говорит Ире¬на.
-           Нет, я выбираю убитых, а не убийц, - корректирует сестру непоколебимая Агнесса.  
Диалог двух сестёр – сердцевина фильма. В нем ощущается вера в то, что духовный запас интеллигенции не иссяк, и противостояние духа и тоталитаризма продолжится. Выяснение правоты позиций двух сестёр режиссёр отдаёт на суд всевидящего времени, поскольку в жизни нет раз и навсегда закрытых вопросов и принятых решений.
 
* * *
 
Свои размышления о персонажах фильма я заканчиваю характеристикой трех женских образов: матери, жены и дочери четвертого из главных персонажей катынского сюжета, ротмистра Анджея.
История семьи Анджея является повестью о женской верно¬сти. Ежи переводят из Козельска в другой лагерь. На прощание он дарит своему другу и командиру Анджею теплый свитер с вышитыми на нем его данными. Выживший Ежи оказывается в списках убитых, а убитого Анджея считают живым.
Женские персонажи проникновенно опоэтизированы режиссером. Они просто живут и  ждут возвращения Анджея, как ждали многие матери, жены своих близких с войны, плена, из немецких концлагерей, советского ГУЛАГа, мест высылок, депортации и т.д. Это еще одна страница огромного всеобщего Ожидания, в котором сокрыты и надежда, и психологическая пытка на всю оставшуюся жизнь.
О судьбе Анджея в советском плену ничего не известно. Получить внятную информацию попросту немыслимо и даже небезопасно. О том, что Анджей убит, Анне говорит спасший ее и дочь советский офицер, затем – возвратившийся в Краков Ежи. Она им не верит, как и мать Анджея. По наивной в своей трогательности материнской логике, она не допускает мысли, чтобы у нее отняли двоих: и мужа, и сына. И даже, когда сотрудница тайной исследовательской лаборатории приносит и матери, и жене, и дочери дневник Анджея, они не могут поверить в его смерть. Режиссер показывает крупным планом в кадре только полуистлевший, отсыревший, весь в пятнах дневник Анджея и руку Анны, бережно перелистывающую страницы последней весточки от мужа, который вел его от начала плена и до последнего часа перед смертью. Он заканчивается словами: «Нас привезли в какой-то лес, похожий на дачную местность. Что с нами будет?».
Дневник – это неопровержимое доказательство Правды. Последняя запись датирована апрелем 1940 года. На этом можно было бы закончить свои размышления над фильмом. Правда выявлена, что и требовалось доказать в художественном произведе¬нии. Но есть в «Катыни» нечто, ещё один аспект, без размышления над которым содержание фильма очень много для меня утрачивает.
 
* * *
 
Религиозность, как патриотизм, чувство долга, соблюдение польских традиций так слиты с персонажами фильма, что трудно их разделить. Хотя большинство персонажей не молится видимо, сакральное тактично вплетено режиссёром в материал «Катыни», придаёт ему окончательную завершённость и создаёт особый мистический узор. Sacrum проявляется в религиозной символике и зданиях храмов. Символична статуя Иисуса Христа в терновом венце. И когда священник исповедует и причащает умирающих от ран солдат под открытым небом во дворе Костёла. В отказе Анны заключить фиктивный брак с советским офицером, при живом муже, чтобы не осквернить таинство брака, и т.д. Но особенно сакральное ощутимо в праздновании Рождества.
Даже неверующий зритель интуитивно чувствует присутствие сакрального в «Катыни». А у зрителя верующего, воцерковлённого создаётся впечатление, что он от начала до конца фильма участвует в непостижимой уму скорбной литургии по усопшим. И в общей молитве о Божьем милосердии, незримо витающей здесь. Это впечатление углубляет «Трен» (скорбная элегия) К. Пендерецкого, прекрасная музыка которой сопровождает эту литургию. Трижды в ней повторяются списки пленных. Первый раз – в лагере-монастыре, когда их, ещё живых, увозят в неизвестном направлении. Позже – при вскрытии могил во время немецкой, а затем советской эксгумации. Создаётся впечатление нескончаемости этих списков. Закономерен вопрос: по ком служат эту литургию? Ответ дан в конце фильма, в сцене казни офицеров, которую режиссёр изображает с потрясаю¬щей художественной выразительностью и гениальной озарённостью.
В финале «Катыни» А. Вайда возвращает нас в апрель 1940 года. Показывает, куда тайно увозили из лагеря пленных. Действия палачей отработаны до автоматизма. Как будто это не люди, а роботы в форме НКВД. Выстрелы в затылок. Перезарядка пистолетов. Погрузка убитых в грузовики. Смывание крови. И снова выстрелы... Это в расстрельных подвалах. А у расстрельных рвов? К станции подходит поезд. В зарешеченных чёрных автобусах пленных увозят в лес. Подвозят ко рвам. Мешки на голову. И у края рва - выстрелы в затылок. Затем бульдозер засыпает рвы и сравнивает их с землей. Из этой братской могилы в предсмертном усилии офицер протягивает к нам и к небу руку с чётками. Священник окропляет святой водой могилу. Читает молитву.
Смолкают последние звуки скорбной элегии К. Пендерецкого. В тишине ещё какое-то время светится опустевший экран и гаснет. Закончилась скорбная литургия по убитым польским офицерам. Пронзает мысль, это и вселенский реквием по всем жертвам, погибшим на страшном конвейере смерти сталинизма, на котором так бездумно, бездушно убивал человек человека. Вспоминаются слова Ц. Норвида, польского трагического поэта XIX века, сказанные над могилой изгнанника в чужой земле 150 лет назад: «Пойду к краю могилы, но не спрошу, кому суждено там почить, дабы печаль моя была, ни о ком из тех, кого утешают или оплакивают – но была печалью человека о человеке» («Горсть земли»).
В своём последнем фильме А. Вайда (его отец тоже жертва Катыни) отделил себя, свою личную боль и печаль, вынашиваемую долгие годы. Он представил их зрителям в общечеловеческом измерении. И в этом заключается огромная сила художественного обобщения польского кинорежиссёра, который печалится не только об одном погибшем человеке, а о миллионах, погибших тайно, без суда и следствия на конвейере смерти XX века и посмертно осквернённых тотальной ложью.
 
 

Интервью Наталии Иванчук с композитором Кшиштофом Пендерецким. Екатеринбург, ноябрь 2011 г.

Кшиштоф Пендерецкий: «Главное - оставаться самим собой»

Когда говорят о том, что современное композиторское творчество переживает серьёзный кризис, трудно не согласиться с этим, особенно, если задаёшься чисто риторическим вопросом, а есть ли сегодня фигуры, хотя бы в какой-то степени сопоставимые по масштабу дарования с классиками ХХ века Прокофьевым, Шостаковичем, Хиндемитом, Бартоком? Но, может быть, именно потому, что сегодня яркий, самобытный композиторский талант становится по существу эксклюзивом, интерес к нему особенный. Екатеринбургским поклонникам музыки очень повезло – на сцене Свердловской филармонии впервые дал свой единственный концерт выдающийся композитор современности Кшиштоф Пендерецкий. В числе представленных произведений Вторая симфония, Чакона, посвященная памяти Иоанна Павла II, «Гимн Св.Даниилу, князю Московскому» для хора и симфонического оркестра, сочинения для хора без сопровождения. Но не только творчеством маэстро сумел покорить публику; несмотря на свою фантастическую занятость, репетиции и почти непрерывный композиторский процесс, он сердечно откликнулся на самые разные предложения о встречах, будь то СМИ, студенты и преподаватели УрГу, или представители Польского общества Екатеринбурга. Критики вовсе не лукавят, называя Пендерецкого «самым харизматичным из активно творящих и концертирующих музыкантов». Действительно, его творческий имидж привлекателен своей открытостью, доброжелательностью, талантом в общении, артистизмом, элегантностью, что вызывает огромную симпатию к нему слушателей в разных уголках мира.
Кшиштоф Пендерецкий родился 23 ноября 1933 года в г.Дембица (Польша). После окончания Высшей музыкальной школы в Кракове в 1958 году занялся преподавательской  деятельностью сначала в Польше,  позднее в Германии и США. Международное признание как композитор Пендерецкий получил в 1960 году, когда была исполнена его симфоническая поэма «Плач по жертвам Хиросимы» для 52 струнных инструментов. Это произведение стало своеобразным символом раннего Пендерецкого, музыкального бунтаря, ниспровергателя традиций, часто шокирующего публику непривычными звуковыми экспериментами, отсюда и закрепившийся за композитором титул – «лидер авангарда». С конца 70-х годов прошлого века Пендерецкий предстаёт иным, его называют теперь «новым романтиком», действительно музыка польского автора становится более демократичной по музыкальному языку, «понятной», необычайно эмоциональной и экспрессивной. Сегодня Пендерецкий один их тех, кого называют «живым классиком», а лучшие музыканты мира почитают за честь играть его произведения. Выдающимися интерпретаторами его музыки были Герберт фон Караян, Зубин  Мета, Мстислав Ростропович, кстати, с нашим великим виолончелистом и дирижёром польского музыканта связывала многолетняя дружба. Пендерецкий часто пишет на заказ, причем в числе этих заказчиков такие влиятельные международные организации как ООН, ЮНЕСКО, а в преддверии олимпиады 2008 года в Пекине, к композитору обратился Олимпийский комитет с просьбой написать музыкальный фрагмент для церемонии открытия Игр. Кшиштоф Пендерецкий – человек с истинно современным менталитетом, невероятно мобильный,  чувствующий себя  комфортно в любой точке планеты.  В Россию маэстро приезжает часто, в последнее время практически каждый год, он не скрывает, что любим нашей публикой,  и оттого бывать здесь доставляет ему огромную радость. Нередко он выступает как дирижёр, так случилось и на этот раз, в Екатеринбурге. Нам удалось побеседовать с паном Кшиштофом после репетиции в зале Свердловской филармонии:
- Пан Кшиштоф, каковы Ваши ощущения от репетиции с нашим оркестром?
-Замечательные ощущения! Признаться, когда меня пригласили дать концерт в Екатеринбурге, подумал: еду непонятно куда, как всё сложится, трудно предугадать, ведь раньше я ни разу не сталкивался с вашим оркестром. Я даю 60-70 концертов в год  с разными оркестрами и обычно уже по одной репетиции могу судить об уровне исполнителей. Безусловно, екатеринбургский оркестр исключительно профессионален, и что является редкостью в славянских оркестрах, здесь очень хорошая дисциплина. Отмечу и прекрасный хор вашей филармонии.
- Скажите, пожалуйста, самому дирижировать собственными сочинениями это принципиально для Вас?
-Вы знаете, было время, когда я больше занимался чужой музыкой, практически всю классику – от Баха до Шостаковича - включал в свой репертуар. Сейчас же я решил сконцентрироваться на своей музыке. Хотя многие дирижеры охотно исполняют мои произведения, я не всегда доволен их интерпретациями. Всё-таки, самое главное не то, что написано в партитуре, это лишь «верхний слой». Для меня, прежде всего, важно умение читать между нот; далеко не каждому музыканту дано увидеть, услышать то скрытое, глубинное, что есть в авторском замысле.
-У Вас в жизни было немало интересных, памятных встреч, в том числе, в 1971 году со знаменитым художником Сальвадором Дали. Он даже предложил написать ораторию на тему сотворения мира со своим текстом, декорациями и с Вашей музыкой. Что помешало осуществлению этого замысла?
-Конечно, всем известна экстравагантность и непредсказуемость Дали. У него в голове рождалась масса идей, но это вовсе не означает, что он все их собирался воплощать в жизнь. Когда я с ним встретился, кстати, это было на Майорке, мы общались отнюдь не на равных. Он – мэтр, гениальный художник, уже пожилой, а я молодой, восхищенно взирающий на него, и радостный оттого, что мне уделяют внимание. Помню, что мой пятилетний сын Лукаш, увидев Дали, сидящим в огромном кресле, в длиннющей рубахе, с венком на голове и с золотой тростью в руке, спросил: «Папа, а это что, настоящий волшебник?»
- Не могу не спросить Вас ещё об одном человеке, который сыграл в Вашей жизни, пожалуй, судьбоносную роль. Речь идёт о Кароле Войтыле, впоследствии ставшим Папой  Иоанном Павлом II. Вы посвятили его памяти Чакону, удивительно пронзительное и исполненное щемящей боли произведение, которое затем вошло и в Ваш «Польский реквием».  Скажите, что для Вас было особенно притягательным в этом человеке?
-Я познакомился с Каролем Войтылой  в 1951 году, когда он ещё был простым священником и играл в театре, может быть, не все это знают. Я писал музыку для этого театра. Несомненно, Кароль Войтыла обладал невероятной харизмой, это привлекало к нему людей, особенно молодежь, они называли его дядей. Исключительно одарённая личность, человек на редкость многогранный, он и стихи сочинял, и что самое ценное для меня, у него всегда было своё видение мира.
-Ваше произведение Чакона, а также фрагменты из симфоний использованы в фильме Анджея Вайды «Катынь». Что для Вас значит этот фильм и хотели бы Вы продолжения сотрудничества с великим польским режиссёром?
-Хочу сказать, что тема Катыни для меня личностно значимая, там погиб мой дядя. Фильм очень сильный по эмоциональному, трагедийному накалу. Для меня важно, что такой выдающийся мастер как Вайда взялся за эту тему, и я испытываю особые чувства оттого, что моя музыка оказалась созвучной концепции фильма. Я специально не пишу для кино, это совсем иной род деятельности, пожалуй, это больше коммерция, от которой я стараюсь держаться подальше. Однако режиссеры довольно часто используют мою музыку, что, конечно же, весьма лестно для меня. С Вайдой очень бы хотелось ещё раз посотрудничать, но только в том случае, если тема фильма меня заинтересует.
-В Вашем творчестве богато представлены произведения духовной направленности, причём связаны они с разными церковными традициями: католической, православной, иудейской. Чувствуете ли Вы в себе дар проповедника, способного объединить людей вне зависимости от их конфессиональной принадлежности?
-Видимо, во мне генетически заложена веротерпимость, толерантность и потребность в каких-то универсальных духовных ценностях. Во мне много кровей, моя бабушка, например, была армянкой, и сейчас, кстати, я работаю над созданием армянских псалмов. Один мой дед имел немецкое происхождение. А что касается отца, то он был крещен в греко-католической церкви. Программа концерта в Екатеринбурге получилась православно-католической.  Я особенно рад, что будут исполнены «Гимн св.Даниилу, князю Московскому»  и «Иже херувимы», где используются старославянские тексты.
-Ваша музыка – это своеобразная энциклопедия стилей и направлений. При этом, Вы нашли свой неповторимый язык, который, безусловно, узнаваем в современном музыкальном пространстве. Однако, правы ли, на Ваш взгляд, те, кто говорит, что в этом пространстве удручающе скучно и крайне редко сегодня мы сталкиваемся с композиторской индивидуальностью? Какова Ваша точка зрения?
-Мне кажется, сегодня мы не наблюдаем прогресса в композиторском творчестве. Напротив, однообразия, безликости предостаточно. Иногда меня спрашивают, а кто из ныне живущих авторов вам интересен? И я обычно говорю, что мне, к сожалению, нечего сказать на эту тему. Мои кумиры Стравинский, Прокофьев и особенно Шостакович подняли композиторскую планку на такую недосягаемую высоту, что очень сложно кому-либо сегодня её покорить. Тем не менее, я в силу своих скромных возможностей пишу музыку, причём делаю это везде, и на гастролях, сидя в гостинице,  и в самолёте, и в поезде. Для меня важно всё время быть в творческом тонусе. Моя музыка – это моё ощущение мира. Я не способен, да и не хочу говорить на каком-то другом языке. Я нашёл его, и считаю, что главное – это оставаться самим собой.
-А с какой музыкой Вам приятней отдыхать или, может быть,
 Вы вообще предпочитаете тишину?
-Да, тишина, я думаю, полезнее. Самый лучший отдых для меня – это садоводство, дендрология. И в этом я тоже вижу творчество. Я горжусь, что являюсь обладателем уникальной коллекции из 1700 деревьев, привезенных из разных уголков мира, в том числе из Китая, Японии, Америки. Композитору, да и вообще творческому человеку просто необходимо иметь своё убежище, иметь возможность отделиться от мира, который порой раздражает своей суетностью. В последнее время я практически не посещаю концертов, это мешает мне писать музыку.
-Пан Кшиштоф, как Вы относитесь к тому, что Вас называют «самым великим из живущих композиторов»?
-Да никак не отношусь, я человек скромный, и это не лукавство. Великие, гении, это Шостакович, Томас Манн, Пикассо, Шагал. А я просто занимаюсь любимым делом – пишу музыку.

 

2012 год

ПОИСК


После окончаний II мировой войны прошло уже 67 лет, но до сих пор некоторые российские семьи ищут места погребения своих родных. С просьбой о помощи в поиске могилы своего деда к нам обратилась жительница Нижнего Тагила Наталия Колчина.
Вот ее рассказ.
«Мне всегда хотелось узнать где и как погиб мой дед Бородин Григорий Иванович. Указанный в похоронке город Штригау (Германия) не могла найти на карте. С помощью Интернета узнала, что это сейчас г. Стшегом, Нижнесилезское воеводство, Свидницкий повят, Польша. Начало моих поисков – ноябрь 2009 года. Незнание польского заставило меня искать тех, кто бы мне помог. Так я нашла «Полярос». Мне помогли с переводом писем и посоветовали обратиться в мэрию г. Стшегом. В марте 2010 года по электронной почте мне пришло письмо от Станислава Рудницкого. Он житель Стшегома, до выхода на пенсию работал директором коммунального хозяйства. Мы познакомились и стали общаться по скайпу. Он неплохо говорит по-русски. Станислав рассказал мне, что погибших солдат эксгумировали и перезахоронили в Свиднице. В день победы, 9 мая Станислав со своим братом ездили на кладбище в Свидницу, ставили лампадки. Мне, конечно, это было приятно.
По совету участников форума поисковых движений я послала письмо в Польский Красный Крест (апрель 2010). В октябре 2011 года пришел ответ. Польский Красный Крест подтвердил место погребения моего деда. Станислав поехал на кладбище и потом мне сообщил, что даже есть надпись на надгробии. Эмоции переполняли меня... В августе 2012 я с сыном посетила Стшегом, где погиб дед, и Свидницу, где он похоронен. Мне полюбился этот тихий, уютный, цветущий город. А Станислав и его семья стали мне близким друзьями, ждут следующей встречи, как и я».

Выступление полонийнего ансамбля «Kasia-Katarzyna» на Вигилийном вечере в посольстве Польши 17.12.2011

17 декабря 2011 г. полонийный ансамбль «Kasia-Katarzyna» был приглашен косульским отделом посольства РП в Москве для выступления на Вигилийном  вечере.
Для ансамбля это первое приглашение в Москву. Для выступления была приготовлена программа, включающая в себя праздничные песнопения, колядки и произведения современных польских композиторов.
Мы постарались включить  в программу концерта произведения неизвестные или мало известные публике, не исполняемые полонийными коллективами. С сожалением отмечу, что в репертуаре полонийных ансамблей очень мало представлена  современная вокальная музыка – будь то классический или эстрадный жанр, а ведь в современной Польше работают очень интересные композиторы, пишущие для хора и вокального ансамбля.
Нам очень понравилось праздничное убранство зала, особенно сцены - нарядные сверкающие  елочки, слайды с падающим снегом, свечи создавали полное ощущение таинства рождественской ночи.
Мы выступали с большим удовольствием, позабыв перелет и бессонную ночь. К тому же на концерте мы продемонстрировали наши новые стилизованные фольклорные костюмы, приобретенные благодаря помощи Консульского отдела.

Спасибо за приглашение консулу Пани Диане Грачик!